удлинить тронный зал, дабы сделать свое обиталище просторней и заодно увеличить объем воздуха в подземелье. Всё-таки он собирался блокировать вентиляцию в случае если опять явится охотник с ищейкой. Гусеницы разгрызли крепления био-клея и сняли клетчатые секции одну за другой. Теперь дальняя от входа стена стала доступна для работы. Основное помещение начало увеличиваться в длине с пятнадцати до тридцати метров. Где-то в том направлении, на восток, есть яр, который помешает удлиняться бесконечно. Но находится он на расстоянии около шестидесяти метров, так что пространство для манёвра ещё есть.
Ранним утром, жуколов очнулся и первым делом навернул еды из своих припасов. Фёдор понимал что в будущем придётся кормить его едой высокого класса, а иногда и пищей экстра класса. Жевать траву и древесину, как насекомые, он вряд-ли сможет. Как только пленник пробудился, парень включил свет на дежурной гусенице. Это было необходимо для всеобщего удобства — и страже удобней сторожить и пленнику удобней жить. Реконструктор заметил стопку древесины, которую приготовил юноша, обернулся на бронерога, пару раз кивнул и проронил слово.
— Зимита…
А тем временем, у входа в темницу, рабочие сложили целую гору маленьких серых камушков, добытых из грунта при расширении тронного зала. Фёдор намеревался воспользоваться ими для начала взаимного обучения.
Глава 16. Дом Дракона
Пленный жуколов вытащил из стопки бревно и пару раз ударил ребром ладони с торца.
— Кварка. Ква-арка. — сказал он, заглядывая в глаза светящегося головастика.
Фёдор понял это как просьбу принести топор. Так он и поступил, после чего реконструктор взялся колоть бревно надвое.
Ближе к обеду парень ожидал вылупления тридцати двух осиных коконов. Первые из них уже начали пробивать мембраны. Когда все они явятся на свет, итого, он получит эскадрилью из сорока лётных единиц.
Заготовки для ловушек с шипами пока лежали в транспортном хабе, потому что юноша хотел дать гуманоиду сначала разобраться с переломом, а потом напрягать работой.
Десяток гусениц начали заносить заготовленные камушки из тронного зала в тюремную камеру и складывать их под противоположной от лежбища стенкой. Реконуструктор с интересом понаблюдал за этим и вернулся к раскалыванию бревна. Получив две схожие полукруглые половинки, он приложил их к ноге с двух сторон, сделал какие-то пометки ножом и занялся вырезанием сердцевины.
Спустя некоторое время стражник услышал, как у жуколова громко бурчит живот. И уже совсем скоро тот пустил на волю кишечные газы. Дальше он скинул с себя камзол, расстегнул пояс и разрезал штаны до верхнего края, очевидно чтобы иметь возможность снять их с бёдер.
Пленник слез с попоны и пополз в дальний угол. Тогда стало ясно, что он хочет опорожниться. Гусень-фонарик побежал в коридор ведущий к следующей комнате, выкопанной как раз под это дело, и замигал светом, как диод на праздничной гирлянде. Он смог привлечь внимание реконструктора и тот направился за ним в отхожее место.
Дабы подтереться гуманоид использовал лоскут ткани, который снял с бандажа. Надолго ткани не хватит, а значит придется носить ему свежую листву.
Двойка разведчиц висела в воздушном пространстве над тронным залом и вела наблюдение. Фёдор ожидал возвращения поискового отряда, поэтому взгляды летающих жуков устремлялись на запад.
Краем глаза он заметил какое-то движение сбоку с южной стороны. Вглядевшись, парень различил парящую в воздухе точку, вымахивающую крыльями. Что-то смутило юношу в её внешнем виде. Летящие существо было так далеко, что подлинный его размер определялся с трудом. Шея казалась слишком вытянутой, как для птицы, а движения выглядели уж очень размеренными и неспешными. Кроме того, позади странной птицы тянулся длинный, узкий хвост, будто бы не из перьев.
Фёдор проводил неведомую тварь взглядом, пока она не расстворилась в полосе горизонта.
“Что же за фауна на этой планете обитает…" — ужаснулся он — "Каких жутких тварей мне ещё предстоит повстречать?"
На грунтовой дороге вдруг возникла пара гуманоидных существ. Один полурослик, по всей видимости ребёнок, бежал с запада на восток. Рядом с ним скакала крупная собака, которая то и дело гавкала, повернув голову и заглядывая ребятёнку в глаза. Позади, горбясь и кашляя, тащился взрослый реконструктор. Он что-то выкрикивал мелкому вдогонку и интонация у него была крайне недовольная. На плече у старшого висел лук, а несколько стрел он нёс, сжимая в кулаке.
"Ребёнок удрал, вопреки запрету, двинул по опасной тропе, где нависла угроза Вархата и-и" — додумал предысторию парень.
Парочка реконструкторов заинтересовала его и он отправил одну осу следовать за ними.
Вот они преодолели деревянный мост через яр. Резвый малец бежал слишком быстро из-за чего беспокойный родитель отставал. Собака, в свою очередь, кажется понимала контекст ситуации, но остановить силой одного из хозяев не могла.
Полурослик добежал до одинокого лесного дома, стоящего на тропе и затарабанил руками в дворовые ворота. В такую рань они были ещё закрыты, а открывались обычно чуть позже. Около ворот взрослый и настиг чадо, после чего принялся колотить его руками и злобно ругать.
"Какая-то глупая семейная неурядица." — подумал юноша, вспоминая нагоняи от своей матери.
Человеческая жизнь казалась такой далёкой и будто бы осталась… в прошлой жизни. А ведь это и есть прошлая жизнь, так что вполне логично, что всё ощущается именно так.
Фёдор полетел разведчицей обратно на высотный пост и приготовился выпускать новорожденных ос с основной базы, чтобы ВСК на РПС наконец спокойно заработала.
Работяги перетащили все камушки в тюремную камеру и начали вставлять их в земляную стену. При помощи такой мозаики они рисовали таблицу из клеточек с семью столбиками и пятью рядами. Жуколов занимался кровопусканием из синяка на своём колене, стараясь тем самым уменьшить гематому. В какой-то момент он попросил воду, указав пальцем на пустой бурдюк и сказав пару непонятных слов. Пришлось дать ему капсулу с жидкостью, набранную из озера.
Повертев её в руках, пленник проделал отверстие в мембране ножом и залил немного жидкости в рот. Тут же выплюнул и скорчил гримасу отвращения. Потом протянул природную ёмкость с водой обратно головастику, мол, не надо, забирай. Парень рассердился, видя в этом жесте изрядную наглость, и захотел сломать реконструктору руку. Потребовалось посвятить несколько минут внутренней борьбе ради самоконтроля. Гуманоид не виноват, что не может в отличии от насекомых пить тухлую стоячую воду. А желание покалечить было ничем иным, как проявлениям животного нутра.
Юноша забрал у жуколова бурдюк и сначала
