class="p1">Пока Майк в душе, со скоростью истребителя переворачиваю вещи в шкафу в поисках чего-то особенного. Нет, я, конечно же, не хочу производить на гонщика никакого впечатления. Просто… Рим, вечер, и кровь кипит.
– Как на свидание собралась, – говорит, упираясь взглядом в мои колени и двигаясь вверх. Глаза Майка пьяно поблескивают.
– И не надейся. Это лишь кофе.
– Я голодный, Жемчужина! Кофе…
– У меня в холодильнике морковь. Можешь погрызть.
Марино покачивает головой и ругается на своем языке. А я поджимаю губы, потому что мне нравится, когда он так делает.
Выхожу из дома в платье и на каблуках. Из коридора захватываю маленькую сумочку-клатч под ворчание голодного пилота.
Майк опережает меня и спешит к своей машине.
– Ты же говорил, что ресторан недалеко от моего дома? – прищуриваюсь.
Все это странно, но довольно приятно.
– Твоя память становится лучше, жемчужинка. Я рад.
И застывает с открытой для меня дверью шикарного авто. Одно зеркало на его машине стоит в пять раз дороже моего образа.
На ум снова приходит мысль, что мы с Марино слишком разные.
– Платье для меня выбирала? – говорит, когда я дохожу до Майка. Готова уже сесть в его машину, но посадка низкая, и как бы не засветить свое белье. Уж очень короткая юбка.
– Нет. Надеюсь выбить скидку у официанта. Говорят, у меня шикарные ноги, – с вызовом бросаю взгляд на Майка. По спине вдоль позвоночника собираются мурашки.
– Я оценил.
Марино облокачивается на открытую дверь. Уголок его губ взметается вверх. Я мечтаю бросить очередную едкую фразу, которая заткнет за пояс. Хочу сказать что-то, что вызовет шокированную немоту у гонщика, но, кажется, сама онемела.
Мы остановились критически близко друг к другу.
Отвернувшись, усаживаюсь в машину. В ней кажется очень душно, но все же довольно комфортно. Я поглаживаю гладкую кожу сиденья, и закрадывается мысль когда-нибудь сесть за руль такого «Мерседеса». А Марино ведь предлагал…
Майк садится и заводит мотор. Мой гонщик, посмотрев по сторонам, выезжает на дорогу. Почему это выглядит так возбуждающе: Марино, его руки на руле и напряженное выражение лица пилота?
Мы паркуемся в центре, но до неизвестного мне ресторана идем пешком еще несколько кварталов. Молча. Хотя тем для разговоров достаточно. Я с тревожностью посматриваю по сторонам и делаю вид, что мне интересна местная архитектура. Майк убрал руки в карманы и быстро шагает. Еле поспеваю еще за ним.
Так странно, нам привычней препираться, ругаться и сыпать оскорблениями, заниматься сексом, нежели говорить как нормальные люди.
По всей видимости, мы далеки от нормальности.
Майк пропускает меня вперед, когда заходим на территорию ресторана. Там полная посадка, но стоило в этом парне по левую руку узнать известного гонщика, чудом нашлось место.
Хостес всячески улыбалась. Цвет ее помады был раздражающе непривлекательным. Но взгляд Марино постоянно скользил по надутым женским губам.
– От тебя такая энергия сейчас идет, жемчужинка, что я чувствую несколько пулевых отверстий в своем теле.
Мы садимся напротив, раскладываем салфетки, открываем меню.
Стреляю недовольным взглядом.
– Вот как сейчас! – отбрасывает кожаную папку и говорит громко, на весь ресторан.
– Много о себе возомнил, Майк Марино. Больно надо тебя убивать, – сглатываю вранье. Оно привычного горького вкуса.
– То есть убить ты меня не хочешь?
– Не-а!
– А что хочешь? – провоцирует.
Майк наклоняется через стол и останавливается в опасной близости от моего лица. Если подниму свой взгляд, напорюсь на самодовольного Марино. Кажется, он знает обо мне то, что так тщательно желаю скрыть.
– За вечер ты уже второй раз наседаешь. То выясняешь, что же мне подарить, то теперь вот что я хочу с тобой сделать…
На последнем слове сглатываю.
– Выбрали? – перебивает официант.
Майк возвращается на свое место и, не открывая больше меню, просит себе пасту. Смотрит при этом на меня и улыбается своей улыбкой. От нее сложно увести глаза, потому что чувствуешь себя особенной.
– Мне салат, – передаю папку и облокачиваюсь на спинку стула. Руки скрещиваю.
И о чем будем сейчас говорить?
– Значит, с Эдером у тебя ничего не было… – говорит, улыбаясь, но взгляд совсем невеселый. Сосредоточенный. Он пытливо уставился на меня, отбивая ногой ритм под столом.
В груди вакуум. Я не могу отвернуться, как и начать снова что-то сочинять или, упаси боже, провоцировать.
– … Нет.
– А с кем было?
Поджимаем губы одновременно.
Тяжело. Вокруг столько звуков, которые так и просят, чтобы кто-то из нас повернул голову и обратил внимание. А мы, упрямцы, как под куполом сидим.
– Ни с кем, – взгляд на белую салфетку, которую терзаю в руках, – а у тебя?
Вопрос прорывается, опережаю другие. Загораюсь вся как факел. Я не уверена, что хочу знать ответ. Стюардесса, хостес… Я же адски ревную того, кто мне не принадлежит!
– Уф… Сильвия, еще блондиночка была, потом рыженькая. Близняшки были, а когда…
Он говорит, я смотрю. Каменею. Внутри землетрясение, которое не оставляет в живых никого. Вены становятся острыми стрелами, режущие на своем пути органы, ткани, все-все…
Майк медленно отрицательно покачивает головой и опускается лбом на сложенные ладони. Потом поднимает на меня свой взгляд без тени той улыбки, к которой привыкли все.
– И у меня никого. Ну, то есть было пару-тройку раз, но это все… Все не то.
Чувствую себя так, словно мне грудную клетку разрубили тупым ножом. Уверена, у Майка похожие ощущения. За ребрами нездоровое жжение, даже дыхание причиняет боль.
Просто что получается: все это время мы были одни?
– А как же та, с которой ты целовался в номере, когда я пришла вернуть тебе деньги? – вскидываю подбородок.
– Ты ушла, я прогнал ее и завалился спать. Тебя проклинал. Сначала, конечно, в ванную пошел подро… Не важно…
– А Сильвия? Со стороны казалось, у вас все довольно серьезно.
После каждого вопроса чувствую слабость, поселившуюся во всех мышцах. Наверное, мое тело так реагирует на ответы Майка. Правдивые ответы. Не знаю, как это понимаю, но уверена в том, что сейчас Марино не врет и не уворачивается.
– Она красивая, – дополняю.
– Прекрати, Таня.
Короткая, грустная усмешка, быстрый, как полет стрелы, взгляд, и Майк вновь становится тем пилотом Марино, к которому привыкли все
