со мной хоть кто-то заговорит, я взорвусь вместе с моей машиной.
Я вымотан, и вместе с тем меня потряхивает от клетчатого флага, который начинает маячить. Сегодня его выбрасывает какая-то местная телезвезда.
Ну вот, жемчужинка, видишь, и удача мне твоя не понадобилась. Я справился. Сам. Без тебя и твоего взгляда, в котором был готов когда-то раствориться…
*** Эта гонка будет признана самой дождевой в этом чемпионате.
Глава 27. Таня
– Волнуешься?
Варя – девушка Сафина, или, как ее все зовут, королева, обращает на меня свое внимание. Мы стоим бок о бок. Обе в красных наушниках, где транслируют ход гонки.
Я по всем законам должна была находиться совсем в другом боксе, а наушники иметь черные. Меня силой затащили сюда Тимур и Варя. Она неплохая девчонка, но я готова выдрать ее шикарные волосы только за то, что Майк Марино зовет ее «королева».
– Алекс хороший парень. Ты не слушай этих двух, Тима и Майка.
Я с натягом улыбаюсь. Мой взгляд прикован к экрану телевизора, и волнуюсь я совсем не за Эдера. То есть за него волнительно, конечно, но за одного придурка, который ведет себя настолько агрессивно на дождевой трассе, переживаю больше всего.
– И он вовсе не говнюк, – наклонившись, говорит, но из-за наушников я не слышу. Читаю по губам.
Снова натянуто растягиваю губы.
Все вокруг и правда думают, что я с Алексом?
Заламывая пальцы на руках, смотрю, какая битва развернулась на трассе буквально за стенами этого домика. Все восклицают, ругаются, потом радуются. А я… Вспоминаю слова молитвы, потому что волнение за Марино растет до предельных значений. Задыхаюсь.
Он же убьется, ненормальный!
В тот момент, когда Эдер сражается с Сафиным за первое место, Варя берет меня за руку и сжимает. Чуть ли не вскрикивает от каждого маневра на трассе.
А Майк, хитрый лис, обходит их и устремляется вперед, пока не проезжает клетчатый флаг.
Трибуны ревут. Я реву. За ребрами все органы ревут, бьются в истерике и сжимаются. Дыхание в норму не приходит и, кажется, уже никогда не придет.
«Вторая победа Майка Марино. После страшной аварии на открытии сезона. Пилот „Серебряных стрел“ обходит действующего чемпиона и своего напарника по команде Алекса Эдера. Чистая победа, отлично проделанная работа!»
Каждое слово комментатора высекается на сердце. Меня штормит, словно это моя личная победа. Я сидела за рулем этого долбанного болида или кокпита. Какое название правильное?
Смахиваю слезы, с мертвецкой силой кусаю губы. Все это под непонимающие взгляды девушки Сафина. Конечно, ее-то парень не выиграл, а мой… Мой…
Собираю ладони в кулак, пока не чувствую отрезвляющее пощипывание от врезающихся ногтей в кожу.
– Ты всегда так волнуешься, когда Тимур садится в эту адскую машину? – шмыгая носом, быстро кошусь на Варю. Долго смотреть в глаза не хочу. И так по мне все видно – я по-прежнему влюблена в несносного эгоистичного гонщика, который заплатил за наш последний секс с ним.
– Волнуюсь, но все же привыкла, – Варя, тем не менее, меня разглядывает как через микроскоп, – у меня папа бывший гонщик, Сафин гоняет с шести лет. Тебе все это в новинку, да?
– Да я вообще далека от этой темы, – отмахиваюсь.
Варя, наконец, снимает наушники, я повторяю за ней. Рассматриваем друг дружку. Она модель. Красивая, стройная, девушка чемпиона. Настоящая WAGs (от автора: аббревиатура, используемая для обозначения жен и подруг известных спортсменов).
С такой заговорить-то привилегия. Ей не кинешь тысячу евро за секс, и она не пойдет покупать презервативы в ближайшую аптеку.
В каком-то смысле хочется стать, как она. Независимой, шикарной. Королевой.
Церемония награждения проходит вновь под дождем. Я становлюсь недалеко от пьедестала и вижу каждую крапинку пота на лице Марино.
Майк весь мокрый. Волосы взъерошены, влажные. На лице заломы от шлема, кое-где непроходящая краснота. Защита слишком тесно крепится к голове.
Я стою, и у меня больше нет возможности скрывать свои чувства. Улыбаюсь широко. Наслаждаюсь каждой секундой.
Марино счастливый, как никогда.
Наши взгляды пересекаются пару раз, и мир вокруг застывает и глохнет. Мгновение, за которое мое сердце совершает оборот вокруг оси, отрываясь от артерий.
По глазам его читаю, что мы испытываем нечто похожее. Так и хочется прокричать на весь Шанхай: «Ты чувствуешь? Я тоже. Я тоже это чувствую».
Под звуки гимна пробираюсь сквозь толпу и иду прямо в бокс нашей команды. Меня трясет от пережитых эмоций, мыслей, нерастраченного волнения. А еще от Майка.
Он такой там на этом подиуме… Классный!
В комнате отдыха Майка Марино тихо и царит беспорядок. Джинсы, ремень, недопитый кофе на полке, какая-то книга. Беру в руки футболку и подношу к носу. Закатив глаза, вдыхаю. Преступница.
Слабая, бесхребетная нарушительница.
– Ты?
Майк открывает дверь и теряется, когда видит меня около его кровати с футболкой в руках. Отбрасываю ее и убираю ладони за спину.
От Марино исходит холод. Он только что был в ванной со льдом. Охлаждался. Его волосы все еще влажные, и гонщик часто их трогает.
Ни сколько не стесняясь, Майк снимает с себя одежду. Его кожа покрывается мурашками, а грудная клетка то и дело раздувается и высоко поднимается. Мышцы выглядят напряженными и крепкими. Они как натянутые канаты и стальные прутья.
Бутылка, стоящая на столе, осушается в два глотка. Майк сминает ее и выбрасывает в урну одним броском. Я по-прежнему ему неинтересна.
– Между мной и Алексом ничего нет. И никогда не было, – спотыкаясь на каждом слове, говорю.
Марино хмыкает, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной.
Не верит. Я бы тоже не поверила.
Подхожу на негнущихся ногах. Комната небольшая, но чтобы сделать злополучный метр, что нас разделял, я будто пересекла пустыню.
Кладу руку на плечо Майка. Он не дергается, не смахивает ее, лишь застывает и становится каменным, как глиняное изваяние.
До сих пор горячий, когда еще несколько минут назад в ледяной воде купался.
– Майк, – тихо зову.
Обернись, обними…
Реакция Марино убивает. Он молчит и
