всё нормально, – заведующий тяжело вздохнул, – нас кто только не напрягал за это время, все поголовно, блядь, короли и королевы, а мы всё ещё нищеброды для них. И эти, блядь, тоже, устроили нам, блядь, – он кивнул головой на второй этаж.
– Ладно, Сергей Владимирович, я всё понимаю, но у нас времени ноль.
– Всё, начинаем! – заведующий вскинул правую руку, мир врачам!
– Мир врачам! – ответили все, и даже Настя где-то из-за спины доктора.
Дальше всё закрутилось, как на карусели. Быстро, шумно и даже ярко.
Раненого доктор, Лёха и молодой хирург, подхватив носилки, быстро как могли потащили по узким коридорам на второй этаж. Пыхтели, тащили и дотащили. В операционной больного у них принял высокий, рыжеволосый, молодцеватый анестезиолог Самонин Серёга, который сразу узнал доктора.
– Здрасте, Виктор Геннадьевич, – улыбнулся он, – вы насовсем вернулись?
– Не знаю, Серёга, не знаю, всё зависит от твоего опыта.
– Вы про больного?
– Да, – доктор вдруг почувствовал дикую усталость.
– Я постараюсь, – вежливо склонил голову анестезиолог.
– Постарайся, Серёга, постарайся.
В операционной собрались все неотложные хирурги, разовые халаты поверх обычной одежды, перчатки, оптика с подсветкой от батареек на головах, и два охотничьих ружья по углам.
Они расположились в кабинете старшей операционной сестры. На большом мягком диване с высокой спинкой, к которой и прижались. Стали смотреть на керосиновую лампу, о чём-то думали. Потом Настя захотела в туалет. Долго мялась, потом боялась, потом сказала. И они, блондинка Настя с Лёхой Парадайзом и керосиновой лампой пошли искать туалет.
Тишина и темнота.
Прохладно было и для сна, и для размышлений.
Доктор просто сидел и старался ни о чём не думать.
Вернулась молодёжь, шумно рассказывая о том, что туалет – это на улице, за зданием, или на третьем этаже, там ужас, они выбрали на улице, чуть не упали и поняли, что лучшее место на планете – это их база, там тепло, еда и баня, короче – парадайз.
Они снова утолкались на диване, усадив Настю в центре.
Доктору стало теплей, а когда они стали сопеть, и его утянуло в сон.
В этот раз сон был простой. Просто воспоминания о Генке Жолудеве. Да они дружили в академии, да у них была одна компания, и да, они встретились в Санкт-Петербурге, доктор приехал на курсы в институт мозга имени Бехтерева, а Генка уже там работал клиническим ординатором. Замечательное время было. Тогда же у них родилась идея о лечении психических расстройств, вызванных травмой головного мозга при рождении или после травм в детстве. Они считали, что нужно было просто удалить очаг, который давит на определённую структуру головного мозга, что и вызывает психическое расстройство. Эта идея была рождена в Эрмитаже, кода они бродили по его залам, рассуждая о человеке, о его мозге и о том, что он может натворить, от высокого искусства до страшной трагедии. Но реализация их идеи немного затянулась, собственно, и появление психиатра Жолудева в их нейрохирургическом центре было связано именно с ней. Жолудев находил пациентов, им делали МРТ и КЛТК и ещё кучу анализов, потом хирурги принимали решение по операции и, собственно, сама операция, потом выхаживание пациента и результат. Семьдесят процентов успеха, это было победой.
Доктор, первый раз увидев результат проведённой им операции, посчитал его фантастическим. Два разных человека, до и после. До – параноик и истерик, а после – флегматик и наблюдатель: смотрите, какие замечательные облака, а почему я раньше их не замечал.
Так они пришли к совсем сложным случаям. Где был только один риск.
Доктор хорошо запомнил одну пациентку, совсем молодую девушку, красивую блондинку с полностью разорванным сознанием, каждый час она была другая, невероятно сложный случай. Первый этап обследования был неудачен, они не нашли органических изменений. Но Жолудев не унимался, ещё одно МРТ, но описание результатов исследования Жолудев заказал в пяти разных клиниках, у пяти самых известных рентгенологов. И одно описание выстрелило. Они нашли органику, совсем маленькую гигрому, проросшую сосудами, последствия родовой травмы. Но плана операции не получалось, никак. Сложный доступ, невероятный риск.
Через неделю размышлений решили делать операцию на роботе «да Винчи» в другой клинике, в другом городе. Жолудев летал туда два раза, всё объяснял, договорился. Роботом управлял Доктор. Ему всегда было проще руками, кончиками пальцев, он ими чувствовал малейший трепет ткани, ритм крови в больших сосудах и капиллярах, шелест шовного материала, но самое главное – он ими чувствовал жизнь, но да, и смерть. А что? Это судьба хирурга.
Когда-то давно в одной компании была брошена фраза – кто рискует больше, пилот самолёта в полёте или хирург в операции? Тогда победил пилот самолёта. Просто потому, что было что набрать из интернета, страшное, смешное и радостное. Про хирургов ничего. Кроме их видео с операций, где только одна кровь и страх. Кровь больных, а страх тех, кто на это смотрит.
На «да Винчи» доктор провёл больше двух десятков операций. Такую установку уже заказали и в их центр, но всё обрушил этот холод. А тогда он только подправлял робота, на самом важном участке, где сходились артерии и две самых важных зоны головного мозга. Тогда только миллиметр отделял их от трагедии. Но они остановились, доктор и робот. Машина и человек. Может, их остановил кто-то ещё, кто заботился об этой молодой девушке, тот, кто и привёл её к ним.
После выздоровления девушка мало что помнила из прежней своей жизни. Она словно стала жить заново. Тихая, нет, временами смешливая и говорливая и очень красивая. Как её звали, доктор не запомнил. У него тогда началось французское приключение.
Доктор открыл глаза и посмотрел на керосиновую лампу, рядом сопели, похрапывали и попискивали две молодые личности, за которые он сейчас отвечал. А в трёх комнатах от них, наверное, уже заканчивалась операция.
«Надо опять закрыть глаза и вернуться в сон, пока есть время», – подумал доктор и тут же провалился в серую мглу нового сна.
Урсула, имя этой пациентки доктор помнил, а той девочки нет.
Странная история.
Урсула была пациенткой доктора во французском Центре нейрохирургии и изучении мозга. Тридцать восемь лет, рост сто девяносто один сантиметр, чемпионка Европы по метанию ядра. Брюнетка с синими глазами. Левую руку почти до локтя она потеряла в автомобильной аварии в Швейцарии, возле города Базель. Авария случилась пять лет назад. До этого у ней было три протеза, обычный, механический и странный. И вот за два месяца до операции ей изготовили биометрический протез, с включённым в него аналоговым нейронным биомеханическим центром. По сути, это был эксперимент. Задача доктора была
