мысль о скорой смерти начала казаться невыносимой, она словно парализовала, и вопреки расхожему мнению, торговца не тревожило, сколько он не успел в жизни. Всё что сопротивлялось в его душе – неимоверное желание жить. И чем дольше Арлен пытался его побороть, тем сильнее оно становилось.
– Неужели у меня не получится… – подумал торговец. – Только я пытаюсь поднять меч, как мои руки слабеют… я даже шага вперёд не могу сделать!
– Просто подними меч и атакуй, – терпеливо дожидаясь атаки, произнёс Елеазар. – Бездействуя, ты никогда не одолеешь свой страх. Направь клинок вперёд и твои мысли последуют за ним.
– Верно… – продолжал говорить сам с собой торговец. – Если я начну бой, то все сомнения тут же потеряют свой смысл. Либо сейчас, либо я навсегда останусь слабаком!
Несмотря на свои сорок шесть, Арлен до сих пор помнил, кем его считала семья и кем он считал себя впоследствии. Впервые в жизни его душа и разум словно освободились. Смотря прямо в глаза смерти, он стремительно бросился вперёд, оставив все сомнения на острие клинка. Переступив черту страха, он обернулся и не увидел ничего, позади осталась лишь надуманная пустышка, которая тут же развеялась, словно глупый предрассудок. Предчувствие смерти всё ставит на свои места… уже нет смысла в самообмане, так же как и нет смысла бояться.
– Да… точно, – мелькнуло в мыслях у торговца. – Абсолютно любые страхи всего лишь сгусток сомнений, которые нужно не побояться признать, а затем без лишних раздумий переступить. И пусть все думают, что я слабак, сама по себе слабость не более чем очередной ложный страх…
– Хм… – задумался Елеазар, отбиваясь от яростных, но малоэффективных атак торговца. – Не думал, что мы когда-нибудь ещё встретимся.
– Ну же, бейся!!! Почему ты только защищаешься! – яростно прокричал Арлен.
– Забавно, не правда ли? – одним быстрым ударом ноги выбил тень меч из рук торговца. – Стоит лишь однажды добровольно пойти насмерть и ты уже становишься совсем другим человеком. Мне ведь не показалось? Теперь ты понял, что заблудился в собственных иллюзиях?
– Это уже ничего не изменит, – пытаясь отдышаться, проговорил Арлен.
– Столько времени прошло… хорошо, что ты сказал своё имя, так бы я тебя точно не узнал, – поглядывая на огромный живот торговца, говорил Елеазар. – Утробу вон зачем-то отрастил.
– Что? Ты меня знаешь?! – удивлённо спросил Арлен.
– Если мы встретились, то это, должно быть, судьба… меня зовут Елеазар. Я тот самый бездомный, которого ты спас.
– Елеазар!? Не может быть…
– Ты меня ещё помнишь? – удивился Елеазар. – Не думал, что столь высокомерный на вид торговец запомнит несколько оборванцев.
– Я боялся, что ты уже давно мертв.
– Странный ты человек… нам никто никогда не помогал кроме тебя, и я до сих пор не могу понять, почему ты тогда не прошел мимо?
– А должен был? Я поступил так – как считал правильным и нисколько об этом не пожалел. Пока ты был без сознания, мы долго разговаривали с Рианой, и чем больше я о вас узнавал, тем больше убеждался, что не зря помог. Не знаю, каким человеком ты стал сейчас Елеазар, но тогда, в глазах Рианы ты был настоящим героем. Кстати, где она сейчас? С ней всё в порядке?
– Риана и Бограт мертвы.
– Что… как это произошло? – опустил голову Арлен.
– Не знаю, что ты ей наговорил, но перед смертью Риана считала тебя настоящим другом, а раз уж так, я расскажу, как всё было, хотя бы из уважения к ней. Нападение произошло на следующий день после моего ранения, тогда караулил Бограт, потому умер первым, от стрелы. Всё, что ему удалось сделать перед смертью, это прокричать, чтобы мы обратили внимание. В тот момент я пытался остановить Риану, но разве она хоть кого-то слушала, когда дело касалось её младшего брата? Из-за этой проклятой раны на ноге я не то, что мог кого-то защитить, я даже её руку не успел поймать… Мне оставалось лишь надеяться, что хотя бы Риану оставят в живых, девочек редко убивали, да и в отличие от меня она всегда выступала против воровства и грабежей, но кто ж знал, что увидев своего брата мёртвым, она воткнёт нож солдату в горло… Вот, в общем-то, так и закончилась… наша история.
– Очень жаль… в глубине души я надеялся, что с вами всё хорошо.
– Я с тобой разговариваю откровенно, всё равно после этого разговора мы, надеюсь, больше никогда не встретимся. Теперь твоя очередь: ты действительно думал о нас, и как ты говоришь, надеялся? – без какой-либо веры в слова Арлена, спросил тень.
– Не веришь?
– Нет. Тебе только Риана верила, и я до сих пор не могу понять почему.
– Последние годы меня неизменно преследовала одна мысль: что я действительно хорошего сделал за свою жизнь? До этого момента мне казалось, что хоть одно хорошее дело мне удалось. Я помню с какими искренними глазами Риана мне рассказывала о своих мечтах, сам того не замечая, я вдруг всей душой захотел чтобы она нашла своё счастье. Для Рианы её мечты были важнее всего, а значит, казалось, и я сделал что-то важное, помогая их сохранить.
– Ты что, заранее текст подготовил? – недоверчиво ухмыльнулся Елеазар.
– Я просто долго думал… об этом. Мне самому интересно, почему я помог, и что самое странное, почему я был настолько рад этому. Может это и вовсе была единственная вещь, которая отличала меня от обычных жадных торгашей.
– Кто бы мог догадаться, что за маской жадного торговца скрывается такой мыслитель, – всё ещё продолжал язвить тень.
– Что ж, верить или не верить дело твоё, я и так рассказал больше, чем хотелось бы. Если подумать, то за последний десяток лет ты первый с кем я разговариваю настолько откровенно.
– Раз уж для тебя так важно знать цену своего поступка, то подкину от себя ещё одну мысль: даже если Риана уже мертва, это не принижает и не меняет твоего поступка. Ты сделал хорошее дело, остальное не от тебя зависело, а лишь от меня. К тому же, как видишь, я всё ещё жив, хоть это и спорный плюс.
– Выходит я спас тебе жизнь, а ты мою чуть не угробил? Неплохо получилось.
– Ну… я тоже дал тебе новую жизнь. Разве ты не стал другим человеком, когда пересилил страхи? – съязвил тень.
– А… так это была благодарность, – иронично проговорил Арлен, мельком взглянув на полумёртвых стражников. – Прости, я не сразу понял.
– Хм… – мелькнула улыбка на лице Елеазара. – Может ты и не настолько плох… был когда-то.
