Насчёт стражников не переживай, они скоро очнутся.
– Я тут подумал, – вновь серьёзно заговорил торговец. – А как ты выжил? Тебе удалось сбежать?
– Нет, вместо бегства я бы лучше предпочёл умереть рядом с Рианой, но, кажется, судьбе это не понравилось. Честно говоря, мне до сих пор непонятно что произошло дальше, я ничего не помню кроме тёмно-синего свечения из ладони правой руки и ужасного жара по всему телу. После того случая у меня остался лишь чёрный рисунок совы на ладони, и больше ничего, – договаривая, раскрыл Елеазар ладонь.
– Не может быть… – торопливо подошел торговец к телеге и начал что-то искать. – Вот, попробуй сравнить, – протянул Арлен древний пергамент с рисунком совы.
– Хм, эти рисунки зеркально похожи, – скрывая удивление, произнёс тень. – Что тут написано?
– Уже много лет орден познания собирает древние пергаменты с подобным рисунками, если кто и может что-то знать, то только они.
– Благодарю. Может когда-нибудь наведаюсь к ним, если не подохну, – отдал Елеазар рисунок и неторопливо направился к лошади.
– Вижу, ты как всегда немногословен Елеазар.
– Не хочу копаться в прошлом… но, кажется, тебя нисколько не удивляет вся эта хмарь про странные рисунки и тёмных духов, – забираясь на лошадь, говорил Елеазар.
– Не мне об этом думать… встреться с Елифаном, главой ордена познания. Скажи, что ты от меня.
– Пока что у меня есть дела поважнее. Не знаю, что за чертовщина со мной произошла, но этого явно недостаточно, чтобы я начал верить во всякие бредни, – готовый к пути, договаривал Елеазар. – Что ж, а теперь прощай.
– Подожди, – приближаясь к лошади тени, проговорил Арлен. – Ради интереса всё же спрошу. А если бы я не представился, ты бы меня убил?
– Я не убиваю по прихоти. А остановился, лишь чтобы донести лишь одну вещь: лошади уж точно невиноваты в том, что ты по своей жадности нагрузил полную телегу всякого хлама. Это твоя ошибка, если хочешь позлиться, то злись только на себя, – договорил Елеазар и направил лошадь вперёд. – Честно говоря, ненавижу, когда без причины поднимают руку на беззащитного. Даже если это всего лишь лошадь.
– Более глупого повода для остановки даже я бы придумать не смог, – напоследок произнёс торговец.
– Я знаю, – иронично ответил Елеазар. – Если бы я верил во всякие бредни про бессмертных, то наверняка бы сказал, что это они нас встретили. Прощай.
Сколько ужасов способен пережить человек? После смерти Рианы, Елеазар то и дело задавался этим вопросом. Несколько лет ему казалось, что черта уже очень близко, он знал что завтра либо через неделю, или может быть через месяц, ему всё надоест и он воткнёт себе нож в горло. Но время шло, а черта не приближалась, она лишь чувствовалась и всё. Только тогда Елеазар осознал, что черты нет, он понял, что человек способен пережить всё что угодно, но с каждой потерей он будет терять себя. Чувства и эмоции со временем исчезнут, пока внутри не останется ничего, что бы хоть отдалённо напоминало человечность. В таком случае тело, конечно, будет живо, но жив ли будет человек? До сегодняшнего дня тени казалось, что он давно мёртв внутри, однако стоило встретить Арлена, как в его замученное сознание вновь пришли картины из прошлого. Он вспомнил чёрные волосы Рианы, вспомнил, как он её любил и обещал всегда защищать, он даже вспомнил, с каким восторгом дарил ей подарки после очередной удачной кражи какого-нибудь кошелька. Несмотря на тяжелые времена, Елеазар был вне себя от счастья при каждой улыбке Рианы, и пусть он воровал, зато Риана и Бограт больше не страдали от голода. Елеазар хотел как лучше, но получилось, что он своими действиями отправил всех в могилу.
– Это только моя вина… если бы я хоть немного думал о последствиях, – мелькнуло в мыслях у тени. – То всё могло закончиться совсем по-другому…
– Мне только остаётся догадываться через что ты прошел… – глядя на исчезающий силуэт Елеазара, тихо проговорил Арлен. – Ты можешь не верить в бессмертных, но, похоже, именно из-за них наша встреча состоялась.
Одиннадцать лет назад, столица Мэнгорна, район среднего сословия.
В этот день Арлен очередной раз поссорился с отцом. Ближе к старости тот окончательно рехнулся, каждый день вопя, что лучше перепишет наследство на свою лошадь, нежели на бесхребетного сына. Арлен, как всегда, не стал выслушивать его старческие истерики и просто покинул дом, уж легче он прогуляется под ночным дождем, чем будет слушать старика, которому уже давно пора в могилу.
– Пожалуйста, помогите кто-нибудь!!! – внезапно он услышал тонкий женский голос в паре десятков метров.
Арлен ни секунды не сомневался в том, что надо помочь, он тут же побежал на крик и увидел трёх детей в старой изорванной одежде, один из них лежал на земле, держась за окровавленную ногу, а оставшиеся двое пытались его поднять. Арлен не понаслышке знал, что среди бездомных сплошные воры и лгуны, но пусть даже так, в его глазах они всегда оставались детьми, которые когда-то остались совсем одни в этом мире.
– Бесполезно… не веди себя словно только родилась, – охрипнувшим от боли голосом говорил раненый мальчик. – Нам никто не поможет кроме нас самих. Отдохните пока что, я сам пойду…
– Не вздумай больше двигаться! – со слезами на глазах прокричала сидящая рядом девочка. – Ты и так потерял слишком много крови из-за своего дурного упрямства!
– Что у вас случилось? – спокойно спросил Арлен, подбежав поближе.
– Пожалуйста, помогите! – тут же обернулась девочка. – Елеазар… он умирает!
Когда войска Веленгельма вторглись в столицу, Арлен многого успел насмотреться. Он видел, как сотни родителей жертвовали своей жизнью, защищая дом от безжалостного и губительного набега захватчиков. Многие дети своими глазами видели смерть отцов и матерей, но в отличие от взрослых, на этом их беды только начались: по причине того, что они хоть как-то пытались прокормиться, всего через год на бездомных началась настоящая охота. С ней обещали конец воровства и помощь всем нуждающимся, но на деле Арлен увидел ребёнка с глубоким порезом на ноге, плачущую над ним девочку, и ещё одного мальчика, который трясся, то ли от холода, то ли от страха, и ему было всего лет двенадцать на вид. После увиденного, так и хочется спросить у короля: разве для этого родители спасали своих детей? Для того чтобы они страдали от голода, холода, страха, а после всего пережитого за ними ещё и травлю устроили!?
– Дайте взглянуть на рану, – распутывая кровавые тряпки, говорил Арлен, а затем обратился к
