Рейф подбросил хвороста в огонь, и, когда взметнулись языки пламени, ей стало видно его более отчетливо. Энни поспешно зажмурилась, но слишком поздно: образ его обнаженного мускулистого тела запечатлелся в ее сознании.
– Давай, детка, подымайся.
– Минутку. Сейчас еще слишком холодно.
Она услышала шелест его одежды, потом на мгновение стало тихо. Мурашки пробежали по ее коже от беспокойства, и она быстро открыла глаза.
Неизвестно, что Энни ожидала увидеть, но только не то, как Рейф держит над огнем ее сорочку, согревая ее. Он вертел ее с двух сторон перед разгорающимися языками пламени, изгоняя холод из ткани, потом скомкал в ладонях, чтобы сохранить тепло, и сунул к ней под одеяло. Прикосновение к коже теплой, как подогретый хлеб, ткани было божественно приятным. Она смотрела на него, пораженная, затаив дыхание, а он поднял ее панталоны, чтобы проделать то же и с ними.
Не вылезая из-под одеяла, Энни натянула сорочку, но больше не думала ни о своем смущении, ни даже о своей наготе. Рейф сунул теплые панталоны ей под одеяло и сейчас же занялся блузкой, с сосредоточенным выражением на лице держа ее подальше от пламени. Сердце ее болезненно сжалось, и Энни чуть не расплакалась, надевая на себя белье. В его объятиях она узнала страх, но он также проявил некую неловкую заботу о ее благополучии. Рейф овладел ею, причинил боль, а потом ухаживал за ней и вверг в темный водоворот страсти. Несмотря на все это, она была уже наполовину влюблена в него, теперь же псе изменилось. Лишенная эгоизма забота, которую он проявил, согревая ее одежду, застала ее врасплох и навсегда изменила в ней главное. Энни чувствовала, как в ее душе происходят перемены, как все становится на свои места, она смотрела на него затуманенными, изумленными глазами, полностью осознавая значение этого момента. Она любит его необратимо, и эта огромная перемена в ней за несколько секунд полностью перевернула ее жизнь.
– Вот, надевай. – Рейф принес ей согретую блузку и придерживал, пока она, сидя, просовывала руки в рукава.
Потом помассировал ей руки и плечи, откинул со лба спутанные волосы.
– Пока ты одеваешься, пойду принесу ведро свежей воды.
Он надел куртку и подхватил ведро. Леденящий порыв ветра ворвался в хижину, когда он открыл дверь, и Энни поплотнее закуталась в одеяло. Она не могла поверить, что настолько холодно. Если бы Рейф не перехватил ее вчера ночью, она бы уже была мертва. Эта мысль об этом заставила ее задрожать еще сильнее.
Энни надела остальную одежду н с трудом распутывала сбившиеся волосы, когда вошел Рейф, сопровождаемый еще одним порывом морозного воздуха.
– Снег идет? – спросила она. Она не смотрела наружу, когда он открывал дверь, предпочитая прятать лицо от холода.
– Еще нет, но холодно страшно. – Он присел на корточки и начал готовить кофе.
Ее удивляло, как Рейф может так спокойно вести себя после ночи, которую они провели. Потом ее кольнуло при мысли, что он и прежде занимался любовью с другими женщинами и ничего нового для него в этом не было. Энни заставила себя посмотреть правде в глаза: то, что он провел с ней ночь, не обязательно означало, что он испытывает те же чувства, что и она.
Неожиданно Рейф повернулся и привлек ее к себе, распахнув куртку и пряча Энни в теплое укрытие у своего тела.
– Никогда больше не пытайся убежать от меня снова, – горячо произнес он тихим, хриплым голосом.
Она обхватила его руками за талию, стараясь не задеть раны.
– Не буду, – согласилась Энн и уткнулась лицом в его грудь.
Рейф прикоснулся губами к ее волосам. Мысль о том, что Энни могла быть застигнута в лесу этим жутким холодом, вызвала у него желание одновременно и отшлепать ее, и изо всех сил прижать к себе. Боже, он чуть не потерял ее!
Руки Энни нежно бродили по его спине, оставляя за собой горячий след. Тело Рейфа немедленно отозвалось на ласку, и подумал с изумлением, уменьшится ли когда-нибудь ее воздействие на него или ее прикосновение всегда будет вызывать быстрое возбуждение.
Он покрепче обнял ее.
– С тобой все в порядке?
Энни поняла, о чем он спрашивает, и ее щекам стало горячо.
– Все прекрасно, – ворчливо ответила она.
Рейф откинул назад ее голову, его светлые серые глаза вопрошающе и строго всматривались в темную, текучую глубину ее глаз.
. – Тебе не больно?
Она еще больше покраснела.
– Немножко. Не так сильно, как я ожидала. – Конечно, его лечение скользким ильмовым бальзамом очень помогло снять неприятные ощущения. Воспоминание о том, как он его накладывал, заставило ее содрогнуться.
Мысли Рейфа текли в том же направлении.
– Мне следовало осмотреть тебя прежде чем ты оденешься. – Голос его стал гортанным. – Тебе не нужно еще бальзама?
– Нет!
– По-моему, нужно. Дай я посмотрю.
– Рейф! – закричала Энни, ее лицо стало таким красным, что ей казалось – оно сейчас загорится.
Медленная улыбка изогнула его губы и собрала морщинки у глаз, когда он увидел такую реакцию на свои поддразнивания.
– Я часто буду смотреть на тебя, детка. Если бы я не опасался, что тебе будет слишком больно, я бы овладел тобою раньше, чем ты как следует проснулась сегодня утром.
Ее сердце заколотилось, и она смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми глазами. Хотелось ли ей, чтобы он снова сделал это? То, что он с ней делал потом, было так чудесно, что она сомневалась, выдержит ли еще одно нападе-ние. но ей не хотелось самого полового акта. Что, если и следующий раз будет таким же болезненным? Рейф нахмурился, видя выражение ее лица.
– Ты же знала, – медленно произнес он, – что вчерашняя ночь не будет единственной. – В тоне его голоса звучало скорее утверждение, чем вопрос. Энни прикусила губы.
– Да, знала. – Трудность заключалась в том, что, если он захочетчет ее снова, она должна будет уступить и довериться его заверениям, что на этот раз будет легче. Назад пути нет – девственность не вернуть, и, как ни странно, Энни этого и не хотела. Она все еще не могла справиться с поразительным открытием, что любит его, но она действительно его любит, а это значит – отдавать себя ему.
Рейф наклонил голову и поцеловал ее, большая рука накрыла ее грудь с не знающей колебаний властностью.
Он снова поцеловал ее и отпустил, поворачиваясь к двери и надевая шляпу.
– Пойду займусь лошадьми и проверю ловушки, пока ты приготовишь завтрак.
– Погоди! – Энни пристально посмотрела на него. Пускай он вчера проработал весь день, а потом занимался с ней любовью, но ведь всего лишь пару дней назад он был очень болен. Ей не хотелось отпускать его одного проверять ловушки.
Рейф остановился, вопросительно глядя на нее. Неожиданно Энни почувствовала себя глупо, сама не зная почему.
