больше не надо!
Как бы не так: увидит кисточку – и враз обо всем остальном забудет.
Он понимал, что по прямой ему за ней не угнаться, и всякий раз кидался наперерез. «Скоробег» помогал ему творить чудеса, на то он и Повелитель Амулетов. Перед лицом смертельной опасности Тунанк Выри даже об омураках забыла.
Банка с отравленной мутью, в которой он бултыхался агонизирующей медузой, внезапно пошла трещинами, раскололась, и…
…И как будто он снова дикий кот в заповедном лесу, как много лет назад. До снежной завесы, но в Сонхи – до того как он ушел отсюда Вратами Хаоса.
Лес дремучий, зачарованный, укрытый колдовскими туманами – для популяции болотных кошек в самый раз. Жилось им привольно: ни охотников, ни лесорубов в этот лес не пускала Охрана. Иногда приходили мирные люди, пели песни, оставляли под кустами плошки с молоком, таких Охранники не трогали, даже на глаза им не показывались, чтобы не напугать до полусмерти.
Бессчетное множество раз он там рождался, умирал и снова рождался, отринув свое человеческое сознание, отягощенное непосильным грузом вины. Он ведь тогда считал, что это он сжег Марнейю… Сейчас он смотрел на это чуть со стороны, его жизнь в заповедном лесу давно закончилась – и в то же время что-то, пришедшее оттуда, находилось с ним рядом. На расстоянии вытянутой руки.
Почти ничего не видя – перед глазами остаточная муть, зрение еще не сфокусировалось – он попытался встать, но сил не хватило. Прислонился к теплому боку Охранника и снова провалился в забытье. Не так, как раньше – это было хорошее забытье: в его туманных глубинах пахло хвоей, покачивались еловые лапы над водяными оконцами, а наверху сквозь переплетение ветвей и зачарованную дымку мерцали звезды.
– Хантре, просыпайся!.. Хантре!.. Поль!.. Очнись, много интересного пропустишь!
Он сидел на земле. Или, скорее, полулежал, привалившись спиной к чему-то удобному. Ближайшая территория напоминала окрестности разоренной помойки: вокруг раскиданы куски протухшего мяса, заплесневелые оладьи, гнилые овощи. Ясно, что здешние жители не голодают… В десятке шагов – плетеный забор, ворота настежь, дальше простирается окаймленная горами зеленая долина. Сбоку торчит домик с площадкой под двускатным навесом вместо крыши. Все это общий план, а за воротами разворачивается действие на грани бреда: Дирвен, встрепанный и голый – на нем только ботинки, да еще амулеты на шее – гоняется за девушкой с длинной косой. Девушка та самая, что была в «выставочной пещере», и она же приносила Хантре еду, пока его держали в камере.
– Восхитительно, не правда ли? – произнес рядом Эдмар. – Восхитительно и жестоко, потому что смешно, а у меня сломанных ребер больше, чем целых…
Хантре повернулся и в первый момент оторопел.
– Кто тебя так?..
– Некий Арнахти. Вымогатель и самоуверенный носитель дурного вкуса. Поступать так ради денег – некрасиво, а поступать так ради денег со мной – не только некрасиво, но еще и недальновидно.
После пары обманных маневров Дирвен сделал отчаянный бросок и схватил девушку, они повалились на траву. Некоторое время барахтались, потом оба вскочили. Издал победный возглас, амулетчик взмахнул над головой сорванной с жертвы юбкой. Девушка пятилась от него мелкими шажками: она осталась в курточке и штанах, заправленных в сапожки, а позади у нее…
– Да у тебя хвост! – возмущенно выпалил Дирвен.
Та вильнула этим самым хвостом – с кисточкой, вроде коровьего – и помчалась прочь длинными прыжками. Амулетчик торопливо натянул добытую с боем юбку, затянул завязки на поясе и бросился за ней.
Взять!
Приказ не был произнесен вслух и не был сформулирован словами – Хантре уловил его, как импульс.
Тотчас лежавший возле них Охранник метнулся к воротам и смазанной тенью устремился за удирающей парочкой.
Приказано не убить, а догнать и вернуть, это Хантре тоже уловил.
– Это те, которых ты оставил, когда ушел из Сонхи?
– Они самые, – Тейзург вроде бы усмехнулся – или, скорее, обозначил усмешку разбитыми губами. – Вопрос, где еще двое, их было шестеро.
– Погоди, один с нами, другого ты послал догонять – получается, не хватает четверых.
Мелькнуло опасение, что он то ли считать разучился, то ли в глазах у него двоится – тогда его отделали еще хуже, чем кажется на первый взгляд.
– Здесь их было четверо, – снова ухмылка вопреки боли, с этого лица ее только смерть сотрет, и то не факт. – Двое вернулись туда, откуда пришли, иначе я бы шагу ступить не смог. Этих я пока оставил, могут пригодиться. Арнахти сам себя переиграл: он их где-то нашел и якобы приручил, я-то все гадал, о каких чудовищах он говорит, и вдруг такой умопомрачительный подарок! Я даже готов поверить, что добрые дела иной раз вознаграждаются: я ведь их тогда создал, чтоб они за тобой присматривали, в буквальном смысле от себя оторвал. Те двое, которых я поглотил, решили мне проблему раздробленных берцовых костей. И если ты поможешь мне встать, мы с тобой сможем дойти до этого миленького простецкого домика за оградой. Их – то есть, автономную часть меня! – Арнахти держал в грязном вонючем загоне и кормил отбросами, как тебе это нравится? За это оскорбление я предъявлю ему дополнительный счет…
Хантре попытался подняться на ноги. С первой попытки не вышло, голова закружилась.
И что-то еще не давало ему покоя – недоступное для памяти и осознания, только что мелькнуло...
– Что ты мне сказал, когда пытался разбудить? Как ты меня назвал?
– Возможно, я не стеснялся в выражениях и сказал что-то не то, но скверное самочувствие меня извиняет.
Вторая попытка увенчалась успехом. Вдобавок выручил Охранник, который одновременно с ним приподнялся на полусогнутых, чтобы при необходимости послужить опорой.
Хантре подал Тейзургу руку.
– Может, тебе верхом на него сесть? Он вес человека выдержит?
– Вес-то выдержит, но на нем не удержишься, они на верховую езду не рассчитаны. Ухватить за шкирку и унести – это им легко, они ведь были созданы, чтобы охранять болотного кота.
– Спасибо.
– М-м, как приятно от тебя это слышать…
Они побрели к воротам.
Издали навстречу двигалась другая группа: Дирвен с хвостатой девушкой и Охранник, неумолимо пресекающий все их попытки сбежать.
В дверном проеме Эдмар ухватился за косяк.
– Демоны, придется еще одним пожертвовать, чтоб никакого кровоизлияния в мозг… Хантре, у меня к тебе просьба. Готов умолять на коленях, со всеми сопутствующими развратными действиями…
Смолчал, не огрызнулся. Какую бы
