По моим расчетам, Тимур должен проявить хоть какую-то реакцию. Но он чеканит, как робот:
- Три года… восемь месяцев… два дня… и...
- Так, стоп, - встряхнуть его хочется, чтобы не смел ради женщины убивать себя. - Жизнь продолжается…
- Да какая это жизнь, Адам? – перебивает меня гневно. Хоть какой-то отклик мне пробудить в нем удается, пусть даже негативный. Уже что-то. Значит, не все потеряно, а в глубине отвесной скалы теплится огонек. - Весь смысл исчез вместе с ней. Ни жены, ни детей. Ради кого дальше тащить это все, - обводит рукой помещение. – Бабло я в могилу с собой не унесу, а передать некому.
Все слова и фразы, которые я мысленно подбирал в ответ, улетучиваются мгновенно. Потому что я понимаю, насколько Тимур прав. Только сейчас осознаю, что сам одинок, а деньги мои бесполезны. Ни здоровье купить не могу, ни ребенка. Разве что бабу в состоянии себе оплатить, да и здесь засада – хочется ту, которая не продается.
И какой во всем этом смысл?
- Я поэтому и продал часть своего бизнеса Бересневу за бесценок пару лет назад, - продолжает откровенничать Тимур. - Специально стоимость занизил, сославшись на мнимую убыточность. На тот момент все отлично у меня развивалось, но с уходом Оли стало ненужным, - выдерживает паузу. - А у Береснева семья большая, трое маленьких внуков. Им нужнее. А я… Дождусь, пока остатки дела сами сгниют. Вместе со мной, - взъерошив небрежную прическу, отворачивается от меня.
Остро желаю поддержать друга, но правильных слов нет. Отвлекаюсь на короткий сигнал планшета. Думаю, что на секунду, но цепляюсь взглядом за свежее входящее сообщение и задерживаюсь в электронной почте. Не могу отложить на потом – я должен знать немедленно! Торопливо открываю еще одно письмо из клиники. На этот раз там точно не мой анализ.
- Ну же, - нервничаю из-за медленного интернета и плохого сигнала в автосервисе. Секунды, пока загружается документ, кажутся мне вечностью.
Задержав дыхание, вчитываюсь внимательно.
- Отрицательный, - выдыхаю, отыскав проценты. – Минус один кандидат, - улыбаюсь.
Я должен воспринимать это как поражение, но я рад, будто идиот. Большой «зай» может быть спокоен и не переживать о сыне. Потому что пришел первый тест ДНК и показал, что мальчик не мой.
Вспоминаю, с каким трепетом суровый мужик относился к генетически чужому ребенку. А потом мельком скольжу взглядом по спорткару. Задерживаюсь на крыле, где до сих пор красуется рисунок Макса, накарябанный застежкой часов. Я приехал в автосервис, чтобы избавиться от дефекта наконец-то. Очередная попытка должна увенчаться успехом, и прямо в этот момент работники Тимура собираются побороть царапины.
Надо дождаться – и моя «лялька» будет выглядеть, словно только из салона. Но я зачем-то делаю шаг к машине. Оборачиваюсь лишь на миг.
- Тимур, не спейся, это не выход, - даю дружеский совет, на который он наверняка наплюет.
- С чего ты взял, что я пью? – складывает руки в карманы и буравит меня удивленно.
- У тебя такой вид… - окидываю его взглядом.
И впервые за всю встречу он выдает некое подобие ухмылки.
- Ты просто не терял никого, Адам, - каждое слово в душу проникает. – Тебе не понять, - Тимур отводит взгляд. – Когда каждый день думаешь о том, что мог сказать, сделать… Но не успел. И не дай бог тебе подобное испытать, друг, - желает искренне.
Дальше не слушаю. Приближаюсь к ребятам, взмахом руки прошу их отойти от спорткара. Приказываю покрыть рисунок прозрачным лаком. То ли чтобы уберечь металл от коррозии, то ли… сохранить «подарок» Макса. Мозг кипит, и я не в состоянии анализировать собственные поступки.
Извиняюсь перед другом за то, что время его зря потратил, но он лишь следит за мной задумчиво и хмыкает многозначительно.
- Тимур, а собственный автосалон ты не успел еще продать? – уточняю, погруженный в размышления.
- Нет. Собираешься машину сменить? – догадывается он. – Спорткар надоел, а ты решил новую игрушку выбрать? Или автомобили с царапинами в вашей семье восстановлению не подлежат и прямиком на свалку отправляются? – подкусывает меня, как в старые добрые времена. Но, будто запрещая себе свободно вздохнуть, вновь мрачнеет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Еще чего, никакой свалки! Это на память, - аккуратно хлопаю ладонью по крылу. – Но размеры «ляльки» меня больше не устраивают, - усмехаюсь, не сводя глаз с кривых фигурок под слоем лака.
- Я позвоню, тебя примут и проконсультируют, - соглашается Тимур и достает старый телефон с трещиной на дисплее. Надеюсь, гаджет не подведет своего аскетичного хозяина.
Выруливаю из автосервиса – и сразу мчусь на трассу.
У меня Васену выписывают, а я тут дурью маюсь – и вокруг консервной банки ношусь.
Ударяю по газам, как обезумивший.
Если повезет, Агата приедет за дочерью вместе с Максом и Ксюшей.
Ускоряюсь.
Правда, не знаю, что делать буду и как разговаривать с чертовкой. На месте разберусь. Придется импровизировать. Поддаюсь инстинктам, несвойственным мне эмоциям и дикому внутреннему порыву.
Глава 21
Агата
- Вас подвезти? – влетает в палату ненавистный голос, и нос неприятно щекочет лекарственный шлейф. - У меня как раз дневная смена закончилась, а в ночь я сегодня не заступаю, - больничные запахи становятся ближе. В какой-то момент оказываются вокруг, окутывают меня. Душат, проникая в легкие и сковывая их цепями.
Подаю Ваське руку, помогая ей слезть с койки, поправляю легкую юбочку, которую временно взяла из гардероба Ксюши. Привычные дочке джинсы будут давить на рану и натирать повязку, поэтому сегодня дерзкой малышке придется немного побыть принцессой.
- Я за рулем, - не оглядываясь, бросаю таким злым голосом, будто яд выплескиваю. Однако у Макара иммунитет. - Осторожнее, солнышко, - мгновенно меняю тон, поддерживая Ваську.
- Мам, мне не нравится, - бурчит она, прихрамывает и ковыряет юбку, что спускается ниже колен и прикрывает бинты. – Я теперь как Ксюша. Нас все путать будут, - открывает свой главный страх.
Моя девочка отчаянно борется за собственную индивидуальность. Боится потерять себя, стать невидимкой в тени сестры-воображули.
- Потерпи, - уговариваю ласково и по высокому хвостику ладонью провожу. – Макс, Ксю, рюкзаки не забудьте, - выкрикиваю в коридор, где нас терпеливо ждут дети.
- С каких пор ты за рулем? – не отлипает от нас Макар, идет следом. - Ты же раньше только до ближайшего столба могла доехать, - все-таки не может устоять от того, чтобы указать на мои недостатки. Но больше его метод не работает.
Впрочем, как и лицемерное внимание, которым он окружал меня и мою дочь все эти дни. Будто для него дело принципа – убедиться, что я до сих пор млею от одного его присутствия.
- Восемь лет прошло, Макар, многое изменилось, - смело зыркаю на него, но хватает меня на доли секунды. Отворачиваюсь от знакомого снисходительного взгляда. С трудом сдерживаюсь, чтобы не стереть ухмылку с лица Макара оплеухой. Тем самым я покажу свое неравнодушие, а он недостоин никакой реакции. - Я изменилась, - добавляю холодно.
Ускоряю шаг, но Васька не успевает за мной, поэтому беру ее на руки, а Максу и Ксюше взглядом указываю обогнать нас и придержать дверь, пока мы выйдем из больницы. Но Макар их опережает.
- Я заметил, - выдыхает обволакивающе, когда мы оказываемся на пороге. Касается моей спины ладонью, от которой распространяются толпы липких мурашек. Противных, жалящих. Совсем не таких, как раньше. – Я помогу… - к Ваське руки тянет, но останавливается, поймав мой яростный взгляд.
Покинув территорию больницы и выйдя за ограду, я все еще не могу выдохнуть. Потому что он рядом. Липнет, как маньяк, пытается подавить былым авторитетом.
- Мама, давай Адаму позвоним? – покосившись на Макара, малышка кривится и прижимается ко мне.
Украдкой смотрю на нее виновато и головой отрицательно качаю. Мне тоже не хватает этого наглеца, особенно, когда прошлое в лице Макара тянет ко мне свои грязные щупальца. Но Адам – не выход, не моя защита и не спасение. Наоборот, яма еще глубже. Для всех нас.
