- Он занят, зайка, - выдавливаю из себя улыбку.
Васька приоткрывает рот, чтобы поспорить, но я усаживаю ее на скамейку у забора. Рядом устраивается Ксюша, и я на миг расслабляюсь, разглядывая моих принцесс. Сейчас они так похожи, что посторонний и не различит. Две куколки.
- Медицина как большая коммуна, все друг друга знают, - издалека начинает Макар. – Я узнавал о тебе у коллег. И о том, кого я ошибочно принял за отца твоих детей. Удивлялся, что такой важный человек до ЭКО опустился, - лупит беспощадно. - Туманов твой новый начальник, не более того. Похвально, что он так внимателен к проблемам подчиненных, но ничего серьезного между вами нет. Впрочем, я не удивлен. Все стало на свои места, - сложив руки в карманы, сканирует меня с легким пренебрежением, показывая свое превосходство и власть. Как тогда. В мои восемнадцать…
- Странно, что женатый человек интересуется личной жизнью своей бывшей, - хмыкаю с показной невозмутимостью, хотя внутри все клокочет. – Совсем все плохо, Макар? – кидаю с сарказмом.
Передергиваю плечами, когда слышу звук тормозов за спиной. Оглядываюсь и, мазнув взглядом по ничем не примечательной белой мазде семейного типа, притягиваю к себе Макса, который неприлично пристально всматривается в затемненные стекла. Обращаю все внимание на сумку, ищу ключи от своей машины. Яростно сжимаю брелок, когда Макар опять подает голос:
- Я теперь свободный мужчина. Ты по-прежнему одинокая женщина, - намеренно акцентирует на моем статусе. – Ничего не мешает нам вспомнить молодость. Я когда увидел тебя в палате, осознал, как сильно соскучился. Ты красивее стала, следишь за собой. Не прошли мои уроки даром, - напоминает о скотском отношении, которое я терпела от него. – Но с тремя детьми выбора у тебя особо нет, - подчеркивает, желая самоутвердиться за мой счет. – И ты до сих пор меня любишь, - припечатывает меня неожиданной фразой.
Застываю, впиваясь в него недоуменным взглядом. Макар выпрямляет спину, будто показывая себя во всей красе, а я не понимаю, как могла сгорать без остатка рядом с ним когда-то. Верить ему, обожать, боготворить. Он же обычный тиран, который ценит только собственные желания. И сейчас убежден, что сможет опять меня подчинить и лепить под себя. Несмотря на детей. Думает, я их брошу ради него? Матери сплавлю, лишь бы быть с мужчиной?
- Ошибаешься, - произношу короткое слово, наполненное смертельно опасной кислотой и покрытое коркой льда, и заставляю себя усмехнуться. Больше Макар меня не сломает. - Теперь я не одна.
У меня семья! Замечательные дети! И ни один мужик, даже самый идеальный, не стоит того, чтобы отказываться от них. А Макар далеко не мой идеал. Малышка Агата, безумно влюбленная в него, давно умерла.
- О, папочка, - хором выдают Васька и Ксюша. И ручками довольно машут в сторону дороги. – То есть… Адам, - тихонько исправляются и растерянно на меня смотрят.
Неловко веду плечами, чувствуя прожигающий взгляд между лопаток. Надеюсь, близняшки что-то перепутали. Я не готова сейчас к встрече с ним, потому что… Не знаю сама, почему. Но до сих пор мирно спящее сердце внезапно заходится в груди.
Медленно оборачиваюсь. Наблюдаю, как Туманов захлопывает дверь той самой белой мазды, и ошеломленно хватаю ртом воздух. Она не подходит ему абсолютно: ни по статусу, ни по габаритам, ни по цене. Адам привык рисоваться перед другими, а автомобили воспринимает как аксессуар. Но этот… слишком практичный.
- Я не опоздал? – в пару шагов Туманов оказывается рядом и вздергивает бровь, стреляя взглядом в Макара.
Осознаю, что в этот момент я ничем не лучше хитрого Адама, ведь… Я рада, что он здесь. Использую его, чтобы утереть нос самоуверенному бывшему. Все-таки осталось во мне нездоровое желание доказать Макару, что я больше не бракованная. А нужна кому-то. Хоть это и ложь. Иллюзия, которую невольно поддерживает Адам.
Но как же холодно вдруг становится рядом с ним! Никогда прежде ничего подобного не ощущала. И откуда во мне просыпается это странное чувство вины, будто я жена его, пойманная на измене?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Обжигающе горячая ладонь ложится мне на шею сзади, впивается пальцами, будто свернуть собирается, но вместо этого задерживается на секунду, а после - легкими поглаживаниями движется вниз по спине. На уровне лопаток зарывается в мои волосы, обхватывает хвост и ощутимо тянет назад.
Запрокинув голову, поворачиваюсь к Адаму и возмущенно изгибаю бровь. Вопросительно вглядываюсь в его хмурое лицо.
Он недоволен – я чувствую мрачную энергетику каждой клеточкой тела. И затылком, который слегка жжет от крепкой хватки.
Морщусь, взглядом показывая, что мне неприятно и терпеть я не намерена. Поднимаю руку, завожу ее за спину, чтобы сбросить его кулак с себя. Но ладонь так и замирает в невесомости.
Адам касается губами моего виска, легко и почти незаметно, будто настоящий поцелуй стоит денег, а у него эмоциональное банкротство. Вбирает носом воздух, напитанный ароматом моих духов вперемешку с запахами больницы. Несмотря на такую гремучую смесь, выдыхает рвано, опалив ушко жаром. После неожиданной вспышки нежности Туманов наконец отпускает мои волосы. По-хозяйски перекладывает ладонь на талию.
- Чуть не опоздал, Адам, - удивляет меня Макс тем, что общается с ним напрямую. – Тут дядя надоедливый маму утомил, - не выбирает выражений, отчего Макар заметно напрягается. Но при Туманове не позволяет себе отпускать грязные фразочки в мой адрес.
- Дядю, наверное, в детстве не научили, что чужое трогать нельзя, - произносит Туманов холодно, четко и безапелляционно. Каждое слово эхом отзывает в ушах.
Чужое? Когда он успел нас присвоить?
Наглость Адама парализует меня и злит одновременно. За все последние дни я не давала ему ни малейшего повода на случайную интрижку, да и он не горел желанием сближаться с многодетной матерью. Держался отстраненно, постоянно был погружен в свои мысли.
Что изменилось сейчас? К чему эти знаки внимания? Распахиваю рот, чтобы осадить мужчину, но мигом закрываю его, стоит лишь вспомнить, как меня пытались в грязь втоптать и подчинить несколько минут назад.
Макар…
Стоит, с места не двигаясь, хмуро и удивленно сканирует нас. Не может осознать, что подобное вообще возможно. Чтобы на меня обратил внимание сам генеральный? Для Макара это нечто из области фантастики.
Думаю, ему незачем знать, что Адам – просто бабник, не пропускающий ни одной юбки. Изголодался, пока был занят поиском наследника, и готов мною «перекусить».
Это детали. И Туманова я поставлю на место позже.
А пока… Поступаю очень неправильно, потому что изображаю покорность и даже посылаю Туманову милую улыбку.
Но от этого он мрачнеет еще сильнее, будто разгадал мои мотивы и заметил игру. Зыркает на Макара, мгновенно понимая, из-за кого я изображаю счастливую женщину. Как назло бывший подливает масла в огонь.
- Ну что вы, Адам Альбертович, - растекается в улыбке Макар. – Если бы мне вовремя обозначили границы, - нагло лжет, ведь я не принимала его ухаживания.
- Могу обозначить, - реагирует Туманов грубо и пальцами врезается в мой бок. Показывает, что и мне перепадет порция его гнева, но позже.
Что же, я буду готова держать удар.
- Приятно было пообщаться, но мне пора, - ретируется главный, потому что вступать в стычку с владельцем клиники не в его интересах. Им еще пересекаться по работе. – Всего доброго.
В знак примирения тянет руку, но Адам игнорирует его жест. И тогда Макар поворачивается к Максу, чтобы по макушке его потрепать, но тот уклоняется и… прячется за «папочку». Глазам своим не верю!
- Говорю же, надоедливый, - вздыхает Макс, когда главврач буквально сбегает, и глаза показательно закатывает.
- А ты молодец, - смягчается Адам, опустив взгляд на моего сына. – Контролируешь ситуацию, пока меня нет рядом? – подмигивает ему.
Тот важно кивает, позволяет погладить себя по голове и только потом косится на меня, опасаясь, что ругать буду. Но я лишь вздыхаю обреченно. И нервно кручу в руке брелок от автомобиля.
