светом. Ближний угол с белым диваном и креслом предназначался для бесед с посетителями, в дальнем – возле окна, Елизавета Федоровна предавалась чтению. Гостиную наполняли многочисленные предметы мебели – столики, кресла, ширмы, комоды. Но главным ее украшением являлись цветы. Они были расставлены повсюду, наполняя воздух душистым ароматом, и, словно для завершения образа цветущего сада, в высокой клетке на столике сидел с важным видом крупный попугай.
На стенах комнаты размещалось целое собрание произведений искусства. Картины, акварели, эскизы, работы по дереву, часы. Были здесь и антикварные вещи (Мадонна с Младенцем, портрет юноши, изображение католической монахини), и подлинный шедевр Ренессанса (икона Божией Матери на троне, созданная неизвестным художником Сиенской школы в XIV веке), и современная живопись, подобранная хозяйкой с учетом личных вкусов и семейных мотивов. Среди прочего, к ней относился портрет младшей сестры, написанный Ф. А. Каульбахом в 1892 году и представлявший дорогую Аликс в трауре по отцу. Автор запечатлел ее вполоборота, в черном платье и с увядающей розой, символом скорби. Заключенный в широкую черную раму портрет размещался рядом с входной дверью.
Гостиная Елизаветы Федоровны завершала анфиладу, протянувшуюся вдоль главного фасада дворца. Следующие комнаты Великой княгини располагались в боковой части дома с правой стороны, и первой из них был ее кабинет. Небольшой, с двумя окнами в переулок, но очень уютный, он был предназначен для работы. Вишневого цвета палас устилал пол, вишневая скатерть – круглый стол. Письменный столик был покрыт белой скатертью и снабжен настольной лампой с белым абажуром. Здесь также красовалось много цветов, чаще – любимых Елизаветой ландышей. Светло-бежевые стены с растительным рисунком украшали картины, среди которых выделялась большая итальянская акварель с двумя девушками, сидящими на ступенях Дворца дожей и читающими письмо. Эту работу Сергей Александрович купил для жены в Венеции в 1896 году, а через шесть лет рядом с ней в кабинете появилась привезенная по его же заказу из Парижа картина французского художника Э. Ж. Попийона «Сон Богородицы». Полотно сразу приковывало взгляд настроением покоя, царящего под ярким солнечным светом, а также несколько загадочным сюжетом, переданным в сентиментальной манере. На картине – молодая женщина, сидящая под навесом. Вероятно, утомленная работой в саду, она прислонилась к колонне. Это Святая Дева. Ее глаза закрыты, руки сложены на коленях. На заднем плане – лужайка сада, на которой три ангела ухаживают за цветами. Скорее всего, здесь подразумевается Назарет, но к какому этапу земной жизни Богоматери принадлежит представленная сцена, определить сложно. Нельзя дать и однозначную трактовку происходящего – явь это или сновидение спящей Девы? В любом случае фантазия художника создала красивую легенду о трех ангелах, пришедших на помощь уставшей Богородице, и выраженная в красках, она как нельзя лучше подходила для комнаты Елизаветы Федоровны.
Следующая дверь вела в собственную опочивальню Их Высочеств. Ее ближний угол был превращен в своеобразную молельню – на стене, на специальном возвышении и на огораживающих его ширмах помещались иконы, перед дубовым резным киотом постоянно теплилась лампада. На ширме красовался рисунок (католическая монахиня в белом одеянии), купленный Сергеем Александровичем жене во Флоренции. Отсюда можно было пройти в другие комнаты Великой княгини – ее будуар и мастерскую, а также по специальной лестнице спуститься в кабинет Сергея Александровича.
Пока Великий князь решал административные задачи, на женской половине шла своя деловая жизнь. Здесь могли готовиться очередной музыкальный вечер или благотворительный базар, здесь принимались приезжавшие представляться московские дамы, сюда секретарь Великой княгини, Николай Владимирович Струков, доставлял корреспонденцию от многочисленных общественных организаций, ожидающих ее помощи, и отсюда, ознакомившись с бумагами, Елизавета Федоровна спешила к своим подопечным. Домой она возвращалась к вечеру и тут же садилась за переписку. Времени не хватало – в восемь часов подавался обед, так что на возможность поделиться новостями с родственниками и знакомыми отводилось час-полтора. Быстрым летящим почерком, переходя с одного языка на другой, не выделяя абзацев, а порой не соблюдая и знаков препинания, Елизавета исписывала несколько листов с личным вензелем и все равно иногда не успевала, спешно заканчивая или откладывая письмо. Следовало переодеваться, и фрейлины уже готовы были помочь.
Все они – милые девушки, в разное время взятые к Великокняжескому двору. Одни, как княжна Мария Трубецкая и княжна Людмила Лобанова-Ростовская, прослужат недолго, выйдя замуж стараниями хозяев. Другие, как Екатерина Козлянинова (Китти, тонкая натура и любимица Великой княгини), княжна Софья Шаховская и княжна Александра Лобанова-Ростовская (по прозвищу Фафка, вечная проказница и хохотушка), останутся на большее время. Но как бы ни складывалась дальнейшая судьба фрейлин, Великокняжеская семья всегда принимала в ней живейшее участие. То же самое относилось и к другим близким помощникам Сергея Александровича и Елизаветы Федоровны, считавших таких людей фактически своими домочадцами.
Даже из такого краткого обзора генерал-губернаторского дворца легко понять, что наибольшая часть здания, почти все его внутреннее пространство, являла собой служебные и представительские апартаменты. То, что называется домашней жизнью, ютилось в этой официальной резиденции как нечто второстепенное и даже несколько неуместное. И все-таки она здесь была, причем в сложившихся условиях ее составляющие приобретали особую ценность. Не каждый вечер выдавался свободным, но когда наступали такие долгожданные часы, когда затихал шум Тверской улицы, когда зажигались лампы в опустевших комнатах и опускались шторы, можно было уютно устроиться в одной из гостиных, где потрескивали дрова в камине и дремали на стульях два пушистых кота. А можно подняться в живописную мастерскую и расположиться напротив мольберта с незаконченной акварелью или отправиться в библиотеку, солидные шкафы которой предлагали духовную пищу на любой вкус.
Чтение – любимый вид отдыха в этом доме. Каждый из супругов читал что-то самостоятельно, причем Сергей часто подбирал книги для жены, что-то рекомендуя ей для общего самообразования, что-то – для лучшего постижения русской жизни. Он продолжал оставаться мудрым наставником, а она – послушной ученицей. Прочитанное обсуждалось, и увлекшая книга иногда приводила к другим по тому же вопросу. Предпочтение отдавалось литературе исторического и искусствоведческого содержания. В этих вопросах Сергей – большой знаток, он всегда интересовался выходящими новинками, давая им краткие и емкие оценки. Нравились ему и мемуары или биографии известных людей. Некоторые наиболее понравившиеся книги Великий князь любил перечитывать, а если жена еще не была знакома с ними, он читал в ее присутствии вслух. Также совместно они могли знакомиться и с новыми произведениями.
Чтение вслух – устоявшаяся домашняя традиция, сложившаяся еще в первые месяцы после свадьбы. Теперь же без нее трудно представить досуг. У Сергея были прекрасные данные чтеца – приятный голос, актерские способности, чувство стиля, и, похоже, он сам находил немало удовольствия в этом занятии. Иногда помимо
