— Что ты об этом думаешь? — спросила Сирокко Билла, который стоял рядом, опустившись на колени, пока она рыла песок.
— Странный способ строительства.
Сирокко продолжала рыть глубже, но вскоре песок начал осыпаться в вырытую яму с такой же скоростью, с какой она выкапывала его оттуда. Комната нижнего яруса, который она откопала, была не более полуметра в высоту и столько же в ширину, камни в кладке были величиной с кирпич.
Они обошли вокруг строения и нашли место, в котором оно разрушилось. Массивные камни, расположенные наверху, раздавили более мелкие, лежавшие снизу. Одна комната была не разрушена, но у нее отсутствовала стена. Внутри они не обнаружили никаких дверей, снаружи тоже не было ничего похожего на вход в дом.
— Почему здесь нет дверей?
— По-видимому, они заходили снизу, — высказала предположение Габи.
— Без бульдозера мы никогда об этом не узнаем. Сирокко подумала о снаряжении, которым был оборудован опускаемый аппарат космического корабля и вздрогнула, опять вспомнив обломки своего корабля и крушение в космосе.
— Интересно, какое отношение имеет эта постройка к канату? — сказал Билл. — Интересно, был он построен для обслуживания рабочих, или возведен позже, после того, как все начало рушиться?
— Мы должны придти к выводу, что существа, построившие все это, уничтожены? — приподняв брови спросила Сирокко.
— Ты что, не видишь, указал рукой Билл, — что дом не ремонтируется. Ты видела оборванные пряди канатов…
Сирокко знала, что в словах Билла есть резон. Из темноты ниже каната поднимались зловонные испарения от заброшенного разлагающегося хлама. Это был затхлый тяжелый запах костей или еще чего-то.
Но даже в упадке Гея была прекрасной. Воздух был свежим, вода чистой. Правда, большие территории стали теперь пустыней или замороженной пустошью, и трудно было поверить, что так и было задумано. Кроме того, Сирокко чувствовала, что экологические системы будут разрушаться и в дальнейшем, если там наверху нет кого-то, контролирующего эти системы.
— Гея неуправляемая, — сказала Габи, как бы отвечая на мысли Сирокко. — Как по мне, то это строение выглядит довольно старым. Ему не меньше тысячи лет.
— У меня тоже такое ощущение, — согласился Билл с Габи.
— Я знаю кое-что о сложности биосистем, — продолжала Габи. — Гея больше, чем О'Нейл-I и это делает ее более податливой. Но на протяжении нескольких столетий живые существа без регулирования погибают. Но они не погибают полностью.
— Это могут быть роботы, — сказал Билл.
— Мне это подходит, — сказала Сирокко. — Если за этим стоит разум, я вступлю с ним в контакт и попрошу о помощи. С компьютером дело иметь легче.
Билл, который начитался научной фантастики, мог выдвинуть кучу теорий относительно Геи. В одной из них бедственные изменения, произошедшие на Гее он относил на счет пришельцев, которые убили достаточное количество строителей, чтобы оставить Гею в руках роботов.
— Клянусь, что она брошена, — говорил им Билл, — точно так же, как корабль из романа Хайнлайна «Пасынки Вселенной». Люди покинули Гею тысячи лет назад. Корабельный компьютер вывел ее на орбиту Сатурна, отключил двигатели и до сих пор производит кругооборот воздуха и ожидает дальнейших указаний.
Они изменили маршрут, сделав это отчасти из-за того, что невозможно было сказать, как им взбираться дальше. Сирокко не волновалась, так как пока они шли по направлению к свету, все было в порядке. Они вышли к солнечному свету гораздо севернее того места, откуда они вошли в сумрачную зону. Только теперь они заметили кое-что, скрытое до того от них самим канатом. Это была лежащая на земле оторванная прядь каната.
Сначала Сирокко подумала, что это гигантский песчаный червь, о котором рассказывал Калвин. Прядь была похожа на живое существо сверкающее в желтом свете. Сирокко вспомнила бразильские трубопроводы, которые она видела на тренировках по выживанию: огромные серебряные трубы, прорезавшие тропический лес, как будто это было ничтожное препятствие.
Во время падения огромная прядь расчистила себе место, повалив высочайшие деревья, безжалостно круша все на своем пути. За время, прошедшее после падения, джунгли вплотную подступили к ней, но огромная масса до сих пор выглядела так, будто готова была в любой момент встать и отряхнуть с себя обвивший ее дикий виноград, как спички разбросать деревья.
Пятьюстами метрами выше от каната был отогнут мощный верхний конец пряди, конец у него был зазубрен. Сквозь блестящее отверстие была видна внутренняя часть отсвечивающаяся сине-зеленой медью. На обрубке наросли серые пятна, похожие на покрытый плесенью хлеб, из ее нижней части на подступившую вплотную разросшуюся из лесу растительность стекала вода. Шум воды был изрядный, но вытекая из огромной, искривленной пряди, она выглядела не чем большим, как капелью из сломанной трубы.
Подойдя поближе к упавшей пряди, они увидали, что она состоит из множества шестиугольных граней, которые были всего несколько миллиметров в ширину, из-под поверхности проглядывали золотые прожилки. Они были похожи на тусклые зеркальные отражения глаз огромных насекомых.
Они спустились с холма и углубились в джунгли, чтобы рассмотреть другой конец оборванной пряди, но вокруг нее наросло столько кустарника и дикого винограда, что подойти к отверстию было невозможно.
— Что бы там ни находилось внутри, растениям оно нравится, — сказала? ? ? ?
Сирокко промолчала. Продолжающееся состояние распада действовало угнетающе. Открытый конец пряди каната был таким громадным, что сквозь него спокойно мог пролететь «Властелин Колец». Это был малый масштаб Геи, всего лишь одна двухсотая часть одного каната. И этот чудовищный по своей величине обломок скоро должен был превратиться в труху. Когда он оторвался от каната, вся поверхность Геи должна была содрогнуться.
И никто ничем не мог помочь.
Сирокко ничего не сказала, но было невыносимо тяжело смотреть на эти останки и чувствовать, что кто-то все еще следит за машинами.
Глава 12
Два дня спустя после того, как они нашли и исследовали внутреннюю часть каната, команда «Титаника» выбралась из тропического леса. Там где находился канат, поверхность была холмистая, но когда они миновали территорию, прилегающую к канату, земля стала гладкой как бильярдный стол и Офион растянулся на многие километры в обоих направлениях. Наверное, нигде больше не существовало такой длинной береговой линии. Единственным признаком окончания реки и начала болотистой местности была вкоренившаяся в дно высокая трава да встречающиеся время от времени грязевые наносы метровой высоты. Водная поверхность раскинулась во все стороны, редко где глубина была более десяти сантиметров; исключение составляли извилистые лабиринты низин, заполняемых приливом, заболоченных рукавов реки, небольшие бухты и заводи. Вода здесь была чистой и большие угри и одноглазые ильные рыбы размером с гиппопотама выдолбили дно поглубже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
