Читаем без скачивания Голова путешественника. Минута на убийство (сборник) - Николас Блейк

Блаунт что было сил тер свою лысину.

– Я хочу съездить завтра в Сомерсет. Оставляю вас с Бауэром за старших.

– Очень вам благодарен.

– Только не затевайте никаких авантюр, договорились? – добавил Блаунт со всей строгостью, на какую только был способен в разговоре со Стрейнджуэйзом. – И вот этот фонарь, как его, «летучая мышь». Не нравится мне это.

– Вы, наверное, задавали Роберту Ситону вопрос, как фонарь оказался в маслодельне?

– Он сказал, что оставил фонарь в конюшне, когда они ходили посмотреть на кобылу.

Найджел поднял брови:

– Ну что же, может, так оно и было. Кто-то мог воспользоваться им позже. Убийца. Или Освальд. Отпечатки пальцев?

– Все было вымыто и вытерто. Прицепиться не к чему, ничего подозрительного. Миссис Ситон помешана на чистоте. У нее все должно блестеть и сиять… Что странно в этом деле, так это то, что нигде нет отпечатков пальцев жертвы. Вы же знаете, Гейтс первым делом перепробовал все возможные поверхности. Но…

– Это свидетельствует об огромной осторожности и осмотрительности Освальда. Мы все как-то забываем, что он был преступником. Он старался действовать так, чтобы ни к чему не прикасаться – на случай если бы кто-нибудь опознал его и донес и ему пришлось бы уносить ноги.

Суперинтендант Блаунт тяжело прошелся по комнате и сел в кресло у окна. Глядя на темнеющее небо, Блаунт со вздохом возвестил:

– Бывают времена, когда я начинаю думать, а существовал ли в действительности этот парень.

– Освальд?

– Угу.

– Да. Я понимаю, что вы имеете в виду.

– Тело. Голова. И грязная история. Вот и все, что от него осталось. Если бы только мы могли проследить за его передвижениями, дополнить некоторые пустые места…

– Так вы уже неплохо поработали.

– Знаете, мне пришло в голову, что если бы не было тела и не было головы, он бы вообще исчез, растворился в воздухе. Выходит из поезда на железнодорожную платформу, шагает через лес и – пф-ф, нет его! – Блаунт щелкнул пальцами.

– Боже! Я же совсем забыл сказать вам одну вещь. Мара слышала, как ее отец разговаривал с каким-то мужчиной, и было это в ту ночь, в четверть первого.

Блаунт не успел раскрыть рта, как в дверь просунулся нос хозяина гостиницы: суперинтенданта просили к телефону. Через две минуты он вернулся.

– Это был Реннел Торренс, – сказал он. – Хочет сделать заявление.

Лайонел Ситон подслушивает

Суперинтендант решил выслушать заявление Реннела Торренса на следующее утро. Он назвал это «наставлением на путь истинный». Если Торренс виновен, то независимо от того, намеревается он прийти с повинной или навести тень на плетень, задержка на ночь подействует ему на нервы; если же нет, то очевидное пренебрежение, с которым суперинтендант Блаунт отнесся к его обращению, заставит его быть более откровенным, чтобы во время завтрашней беседы произвести на суперинтенданта более выгодное впечатление. Тем не менее Блаунт отослал многострадального сержанта Бауэра подежурить ночью во дворе Плаш-Мидоу, чтобы, если Торренс вдруг передумает и решит удрать, он не дал ему этого сделать. Исходя из общего принципа, что всех подозреваемых нужно держать в напряжении, Блаунт попросил Найджела по возвращении в усадьбу рассказать всем, что на следующий день Торренс собирается сделать заявление.

– Если у кого-нибудь из них совесть нечиста, это его подстегнет, – объяснил он.

– Будем в таком случае надеяться, что Бауэр не заснет, – заметил Найджел. – Вы будете выглядеть довольно глупо, если Торренса сегодня ночью ликвидируют.

– Я всецело доверяю сержанту Бауэру, – несколько обиженно произнес Блаунт.

Расставшись с суперинтендантом, Найджел решил заглянуть к Полу Уиллингхэму. Своего друга он застал погрузившимся в бумаги, в прямом и переносном смысле этого слова.

– Домашняя работа, – объяснил Пол. – Еще десять минут. Возьми там пива; оно очень хорошее и дорогое – говорят, полезно для печени.

Найджел налил себе стакан «Холландса», взял со стола чистый листок бумаги и принялся составлять схему передвижений всех лиц, фигурирующих в деле. Он уже потратил много времени, пытаясь восстановить движение этих людей вечером в четверг, но всякий раз в его расписании обнаруживалось еще больше пробелов и вопросительных знаков, чем в предыдущем. Однако то, что он услышал сегодня от Финни Блэка и Мары, могло бы помочь заполнить некоторые пробелы.

Так он сидел и работал, пока наконец Пол не пробормотал:

– Ну вот, осталось только «заработал – плати», и я свободен.

Он быстренько перелистал таблицы начисления налогов и стал подсчитывать, сколько удержать со своих работников за прошедшую неделю. Покончив с этим делом, он отложил ручку «Биро», которой делал записи, вынул чековую книжку и стал копаться в бумагах на столе.

– Что-то потерял? – спросил Найджел.

– Мою обыкновенную ручку с пером.

– «Биро» кончилась?

– Нет, но мне нужно подписать чек.

– Ну и что?

– Знаешь, – рассеянно пояснил Пол, – в прошлом году я хотел подписать чек этой самой «Биро», но меня попросили подписать другой ручкой. Это было в бюро путешествий, и чековая книжка была их. Они сказали, что шариковая «Биро» оставляет оттиск на лежащем ниже чеке и кто-нибудь может подсмотреть и обвести чернилами подпись на чеке, следующем после твоего, прикарманив таким образом несколько сотен или тысяч фунтов. А, вот она! Так вот, я увидел, что ты со мной в комнате, и подумал, что береженого Бог бережет.

– Да, ты очень усложняешь себе жизнь.

Пол Уиллингхэм вложил чек и карточки удержания налогов с рабочих в конверт и заклеил его.

– Ладно, порядок, теперь расскажи-ка лучше, как там у вас с убийством? – спросил он, наливая пиво в свою большую кружку.

Найджел коротко рассказал ему обо всем, не упомянув, разумеется, о личной жизни Мары.

– Ну, что ты на это скажешь? – закончил он свое повествование.

– Ого, да там у них целая банда! – ухмыльнулся Пол Уиллингхэм.

– Наверное, банда пиратов в масках?

– Ну нет. Я совершенно серьезен. Я тут несколько раз думал об этом деле. Значит, так, Найджел. Давай не будем спорить и договоримся, что Освальда прирезали в маслодельне. Теперь смотри, что им надо было сделать. Во-первых, заманить его в маслодельню, потом перерезать горло, потом снять с него одежду, потом отрубить голову, потом приготовить веревочную сумку, чтобы положить в нее голову, и потом отнести ее куда-нибудь и спрятать; тело нужно было завернуть в макинтош, оттащить к реке, а потом, наверное, хороший пловец должен был отбуксировать его куда-нибудь ниже по течению; потом нужно было спрятать сверток с одеждой в церковном склепе, а маслодельню сполоснуть из шланга. Не обязательно в таком порядке, конечно. Я что-нибудь забыл?

– Вряд ли. Можно подумать, что ты там присутствовал.

– Плюс еще несколько мелочей: обшарить карманы одежды, чтобы не осталось ничего компрометирующего, почистить орудие убийства и положить его на место или спрятать. На все это необходимо было время, старик. И если бы действовал один человек, то ему просто не под силу было бы сделать все это за такой небольшой промежуток времени. Да, кстати, а кто стоял на страже? Вы можете представить себе, чтобы со всем этим справился один-единственный человек, пусть даже ночью, пусть даже он все детали проработал заранее, – но так, чтобы никто не страховал его, стоя под дверью? Ну, кто мог бы пойти на такой риск? Вот почему я говорю, что их была целая шайка.

– Да, мысль о двух людях, которые сделали это вместе, приходила мне в голову.

– Ну, и потом, – воодушевился Пол, – ты подумал о том, какое значение имеют следы крови?

– Но никакого кровавого следа не было.

– Вот то-то и примечательно, то-то и существенно, старик. Я не верю, чтобы один человек мог оттащить или отвезти на тачке, тележке или еще на чем-нибудь только что обезглавленное тело от самой маслодельни до реки и не оставить следов крови, пусть даже воротник макинтоша был очень плотно застегнут.

– Дождь вполне мог смыть все следы. И вообще, к тому времени труп мог уже не истекать кровью. Но я согласен, было бы намного проще и легче, если бы тело несли два человека.

– Вот видишь! Я рад, что ты наконец начал думать, как я.

– Но кто эти двое? – встревоженно спросил Найджел. – В Плаш-Мидоу не так-то много возможных комбинаций. У меня в голове не укладывается, чтобы одна из вероятных пар могла запланировать и последовательно осуществить такое преступление. Роберт и Джанет? Лайонел и Мара? Реннел и Роберт? Лайонел и Джанет? Мара и Реннел?.. И так далее, на выбор. Ни одно из этих, так сказать, содружеств ничего не объясняет.

– У тебя на уме одни только пары, старик, – отозвался Пол и помахал в воздухе трубкой. – Почему бы им всем вместе не собраться и не сделать это сообща? Ведь Освальд угрожал им всем – в разной степени, но всем, разве не так?