И вот 8 января 1963 года! Мандатная комиссия под председательством генерала Каманина заседала более четырех часов и из 25 кандидатов отобрала для зачисления в отряд космонавтов только 15 летчиков и инженеров. Среди них был и я. Задав мне несколько общих вопросов, председатель объявил решение комиссии: «Старший лейтенант Буйновский, вы зачисляетесь в отряд слушателей-космонавтов ВВС!» Стоит ли говорить, что я пережил в эти минуты и какая у меня была буря в груди, когда я вышел из кабинета!
Это была моя первая встреча с легендарным летчиком генерал-лейтенантом Николаем Петровичем Каманиным. Помнится, еще в раннем детстве с большим интересом прочел красиво оформленную книгу «Как мы спасали челюскинцев», написанную гражданскими и военными летчиками, принимавшими участие в 1934 году в спасении команды и пассажиров парохода «Челюскин», который затонул в Чукотском море. Эти семь летчиков стали первыми Героями Советского Союза. Звездой Героя за № 2 награжден военный летчик Каманин. В годы Великой Отечественной войны генерал Каманин командовал штурмовым авиационным корпусом. Примечательно, что к концу войны 76 мастеров штурмовых ударов, как и их командир, стали Героями Советского Союза.
С 1960 по 1971 год Николай Петрович, работая в штабе ВВС в должности помощника главнокомандующего ВВС по космосу, руководил подготовкой первых советских космонавтов. У меня о нем сложилось мнение как о человеке с сугубо военной жилкой, очень ответственном за порученное дело, человеке «сталинской» закалки. Всем нам он казался излишне строгим, суховатым, не склонным в общении с подчиненными к шуткам и традиционным авиационным байкам. Космонавтов, настоящих и будущих героев, держал в «ежовых» рукавицах. Мы все, и особенно вновь прибывшие, его немного побаивались, старались особо не попадаться на глаза, хотя он частенько навещал нас, решал на месте многочисленные штатные и организационные вопросы, следил за ходом подготовки групп космонавтов к очередным полетам, активно принимал участие в наших партсобраниях. Предмет его особых забот— «разборки» с героями, когда их действия выходили за рамки уставов, правил дорожного движения или не вписывались в Моральный кодекс строителей коммунизма (был когда-то такой обязательный документ, по которому мы все и особенно коммунисты должны были работать, учиться, отдыхать, дружить, любить, блюсти семью, делать детей и правильно их воспитывать). Здесь было о чем переживать! Например, в октябре 1962 года руководитель подготовки космонавтов должен был на Президиуме ЦК КПСС доложить о нескромном поведении космонавтов, кстати, не только героев, о плохой их учебе в академии, о «прилипании» кое-кого из журналистов к славе космонавтов и еще по ряду других житейских вопросов. Вот так! Не где-нибудь, а в высшем органе нашего государства должен был рассматриваться вопрос о несоблюдении рядности, пересечении сплошной линии разметки и не очень корректном разговоре Германа Титова с работником ГАИ. Кстати, поводом для такого заседания была докладная записка в ЦК работников КГБ. Мне думается, что житейские огрехи космонавтов все же не имели общегосударственного, общепартийного масштаба и не заслуживали такого внимания руководителей нашей партии. Просто ответственные работники ЦК тоже люди, и они не могли отказать себе в удовольствии покопаться в «грязном белье» космонавтов. Николай Петрович с горечью вспоминает: «ЦК не находит времени для рассмотрения больших, принципиальных вопросов развития космонавтики и считает уместным обсуждать сомнительные донесения о поведении космонавтов».
В 1995 году отдельной книгой были опубликованы дневники Каманина с очень символичным названием: «Скрытый космос». Достаточно интересная книга, особенно для тех, кто в те времена имел к этой проблематике прямое отношение. Много и пространно рассуждает Николай Петрович о месте космоса и особенно — военного космоса в структуре ВВС и Министерства обороны в целом. Здесь он — истинный патриот авиации («…за два года мы убедили народ и руководителей страны в том, что космические полеты — это естественное продолжение авиации…»). Наверное, это первое популярное издание, где космос показан не в «парадных» красках с его победами и триумфальными поездками героев-космонавтов по странам мира, а повествуется о повседневных буднях Звездного городка с его многочисленными проблемами, человеческими судьбами, несбывшимися планами и мечтами, успехами, поражениями и человеческими жертвами. Многим из наших двух отрядов досталось на страницах дневника Николая Петровича! Зачастую не миловал он и наших больших партийных и государственных руководителей. «…Мелкий, завистливый политикан, трусливый подхалим, себялюбец, мнящий себя великим поборником мира. Народ ропщет против „исторических“ успехов проводимой им политики, а он своей рукой награждает себя звездами Героя…» — такую вот «убийственную» (и кстати, справедливую) характеристику дает автор дневника не кому-нибудь, а здравствующему и тогда еще действующему Первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву! Смело даже для периода хрущевской «оттепели». Вот таким бескомпромиссным был мой будущий начальник!
По тем временам попасть в отряд космонавтов с перспективой стать героем космоса — событие, значимое не только для счастливого абитуриента, но и для коллектива, его вырастившего и воспитавшего. Поэтому, провожая меня на общем собрании нашего представительства заказчика, где было сказано много хороших, теплых слов в мой адрес, сослуживцы просили не подкачать и быть достойным имени ракетчика. Я уж не помню, какие слова благодарности я говорил в ответ, но точно помню, что я просил меня не забывать и не исключать из списков коллектива. Видно, все-таки я предчувствовал, чем закончится мой путь в герои космоса.
Парадоксальная складывается картинка! Сотни, тысячи наших парней мечтали о космосе, стремились попасть в Звездный городок, приобщиться к великим свершениям. Причем, как зачастую подчеркивали журналисты, многие из них чуть ли не со школьной скамьи думали о космических полетах. А тут нашелся один, который и не очень-то рвался в космос и не очень-то ему это надо. Смешно и неправдоподобно! Хотя я был искренен в тогдашних своих переживаниях и сомнениях. И как оказалось, здесь я был не одинок. Со временем у меня появились «последователи». Много лет спустя после моих душевных терзаний такого же 26-летнего лейтенанта Евгения Салея — военного летчика 1-го класса, мечтавшего о росте профессионального мастерства и учебе в воздушной академии, чуть ли не в приказном порядке направляют на медицинскую комиссию для зачисления в отряд космонавтов. Приказ есть приказ. Евгений отправляется на комиссию, в надежде, что он ее не пройдет. Прошел. И с 1976 года Евгений Салей в отряде космонавтов. Дальнейшая судьба Евгения типична для многих неслетавших космонавтов. Тренировки и подготовка к полету по программе «Буран», член дублирующего экипажа по программе «Салют-7», дублер космонавта-исследователя космического корабля «Союз Т-14». Это 11 лет упорного труда, нервных стрессов и несбывшихся мечтаний. В ноябре 1987 года Евгения списывают из отряда космонавтов «по состоянию здоровья». Обидно, что только через 10 лет врачи «заметили», что у парня одна почка находится чуть ниже другой. Десять лет этот в общем незначительный дефект не мешал Евгению готовиться к полетам в космос, но так складывались обстоятельства, что эта особенность его организма в одночасье стала причиной его незамедлительного отчисления из отряда. Результат — и в космос не слетал, и академию не закончил, и навыки классного летчика растерял. В 1996 году 46-летний подполковник Салей уволен в запас.
Богатое у нас государство! Ну ладно, меня два года держали на полном государственном обеспечении, мной занимались врачи, технические специалисты, меня учили летать на различных типах самолетов, прыгать с парашютом. Все это деньги. И немалые даже по тем временам. А сколько же стоило государству 11 лет общей и специальной подготовки Евгения Салея к его так и не состоявшимся космическим полетам. Почему-то ни в мои времена, ни в последующем никто не счел нужным подсчитать, что экономически выгоднее — подлечить парня и продолжить его специальную подготовку или сразу его отчислить (на его место тысячи других найдутся — безотбойный довод). К сожалению, стандартной фразой «Списан по состоянию здоровья» зачеркивалась судьба многих наших кандидатов на космические полеты. Где-то, конечно, и обоснованно, а где-то так, для перестраховки. На начало 1990 года из 172 астронавтов США, отобранных для космических полетов, только один (!) был отчислен по состоянию здоровья. Сравнение явно не в нашу пользу.
И вот утром 25 января 1963 года мы с Виталием Жолобовым прибыли, как было указано в предписании, в войсковую часть 26266 для прохождения дальнейшей службы.
