ее самую доверенную фрейлину.
А она, ответив в том же стиле, поймала взгляд Ляпишева и передала приказ Цесаревича «немного подождать».
Мужчина коротко кивнул и направился к ближайшему дивану, а мы пересекли помещение, вошли в кабинет и попали. Вернее, попала Людмила Евгеньевна. В руки любящего супруга и не менее любящего сына, неслабо перенервничавших из-за нашей незапланированной задержки. Ну, а я добрался до мягкого уголка, сел в «свое» кресло и занялся делом — открыл один из двух термосов и начал выкладывать на стол пакет за пакетом.
К разговорам Воронецких не прислушивался, но все равно оценил тепло, с которым Владимир Александрович восхищался цветущим видом жены, а их сын удивлялся ее изменившейся пластике. А еще чувствовал, что они искренне рады видеть ее живой и здоровой, жаждут пообщаться без свидетеля и «режут» некоторые фразы. Но все это ложилось на душу, как родное, поэтому у меня потихоньку улучшалось настроение. И к моменту, когда Воронецкие все-таки заставили себя вспомнить о деле, застыло на отметке «прекрасное». Поэтому, как только эта троица опустились на свои места, я сдвинул к Императрице одну кучку пакетов, поймал взгляд Цесаревича и притворно вздохнул:
— Владимир Михайлович, вынужден вас расстроить: эта часть Искр — не на продажу и не под аукцион. Ибо их добыла ваша матушка, а зна— …
— Шутите? — изумленно спросил он, наткнувшись взглядом на ядро второго ранга и почему-то решив, что завалить зверя-«двоечку» Людмила Евгеньевна не смогла бы при всем желании.
Я отрицательно помотал головой:
— Нет, не шучу: все эти Искры на самом деле добыты вашей матушкой…
— … вынужденно… — «убито» вздохнула она и продолжила валять дурака: — У Игната Даниловича и его людей настолько садистские методы тренировок, что схваток со зверьем я ждала, как манны небесной. Ведь в каждой можно было хоть чуточку расслабиться!
Супруг и сын знали ее, как облупленную, поэтому не поверили. Тем не менее, подколоть — подкололи:
— Значит, во второй рейд ты не пойдешь, верно?
— Как это «не пойду»⁈ — «возмутилась» страдалица и посерьезнела: — В том режиме, в котором меня тренировали в этом рейде, я прорвусь в Княгини не позже, чем через полторы недели. Повторю еще раз: прорвусь, а не «попробую прорваться». Кроме того, доведу до ума навык правильного передвижения по лесу, вобью в подсознание обе наиболее часто используемые боевые связки и при желании смогу самостоятельно аттестоваться на добытчика первого класса. И пусть по меркам Беркутовых-Туманных так и останусь «городской», зато гарантированно не лягу под внезапной атакой абсолютного большинства Одаренных моего ранга. А это — как вы прекрасно понимаете — уже уровень.
Мужчины озадаченно хмыкнули, а она, посмотрев на пакеты со своими трофеями, нанесла добивающий удар:
— Короче говоря, эти Искры действительно добыла я. Да, под присмотром персонального страхующего, но самостоятельно. Тем не менее, приживлять их не буду, так как благодаря Игнату Даниловичу обзавелась сбалансированным арсеналом умений, «перепрошила» рефлексы и уже тяну к насыщению все то, что поможет выжить в большинстве чрезвычайных ситуаций. В общем, пусти это добро на усиление телохранителей, Миш. А я отблагодарю Беркута и его Стаю так, как требует душа…
Цесаревич кивнул, заметил, что я сдвинул к нему кучку посолиднее и снова превратился в слух.
— Это — лоты под октябрьский аукцион… — сообщил я, затем приподнял второй термос, дал понять, что в нем лежат Искры для спецотдела, и перешел к самому серьезному вопросу: — А теперь скажу несколько слов о следующем учебно-тренировочном рейде Людмилы Евгеньевны. По уверениям Ксении Станиславовны, в этом, первом, она «раскачала» застоявшуюся энергетику, выправила большую часть имевшихся изъянов и адаптировалась не только к магофону «единички», но и к очень высокоэнергетической еде. Кумулятивный эффект всего вышеперечисленного будет действовать пять-семь дней, а потом «нулевка» задавит положительные изменения, и в следующий раз придется начинать все сначала. Поэтому я считаю целесообразным вернуть Людмилу Евгеньевну в Пятно не позже следующей среды. Но есть нюанс: на обратном пути мы столкнулись с рейдовой группой Стравинских…
— … и я была вынуждена снять маску… — хмуро продолжила Воронецкая. — Соответственно, есть ненулевая вероятность того, что этот алгоритм моего ухода из Большого Мира вскроется или уже вскрыт.
— Решаемо… — уверенно заявил Император, задал мне пару уточняющих вопросов, выслушал ответы, пообещал сделать все возможное для реализации «моей» новой идеи и в самом конце монолога дал понять, что готов отпустить супругу в следующий рейд хоть завтра. Ибо их прорывы — дело первостепенной важности. И объяснил, почему: — К первому сентября мы подняли в третий ранг восемьдесят четыре процента личного состава спецслужб и самых боевых подразделений Вооруженных Сил. Да, абсолютное большинство этих Бояр прорвалось в «семерке» и до сих пор не приживило ни одного умения третьего ранга, но переход на новую ступень развития Дара задрал чувство собственной важности некоторых из них на недосягаемую высоту.
На первый взгляд это не так уж и плохо. Ведь оппозиция, которой мы слили вполне реальные данные, почувствовала себя крайне неуютно. Ибо мы с каждым днем становимся все сильнее и сильнее, а они теряют рейдовую группу за рейдовой группой. Но на самом деле все не так радужно, как кажется: часть новоявленных Бояр вдруг почувствовала себя равными командирам и начала ставить под сомнение их право отдавать приказы; часть младших офицеров сочла несправедливым тот факт, что они вынуждены подчиняться старшим, давным-давно наплевавшим на личное развитие; старшие почувствовали угрозу своему статус-кво и всеми силами защищаются, используя все имеющиеся возможности…
— Не все ладно и в спецслужбах… — угрюмо вздохнул Цесаревич. — Да, в них служат более дисциплинированные личности, но подчиняться тем, кто заведомо слабее, претит и им. А наша родня, привыкшая почивать на лаврах, запаниковала. И винит в начавшемся бардаке нас. Само собой, не в открытую, а втихаря. Но саботирует многие приказы, ставит палки в колеса во всем, в чем удается, и уже начала проверять на излом наш Ближний Круг…
Про дуэли Виктора и Татьяны мне рассказывала Дайна, но я выслушал их описания из уст наследника престола, порадовался тому, что Воронецкий додумался поблагодарить меня за «дрессировки» сына и его супруги, и, ничуть не кривя душой, заявил, что рад победам этой парочки.
А потом Владимир Александрович снова вернул нить повествования в свои руки и поделился информацией из категории «не для всех»:
