Столб — ему всё прощается за прямоту.
— «Отлично! — ядовито выдохнуло левое полушарие, оценивая масштаб утюжных полевых работ. — Это так по-твоему „тихо и незаметно пересечь вражескую территорию“?! Да нас остроухие за свою коноплю теперь в фарш порубят!»
— «Не к добру это!» — согласился спинной мозг.
— «А может, всё обойдётся?» — робко встряло правое полушарие.
— «Да раньше беременность рассосётся, чем эти ушастые драгдилеры простят порчу товара!» — обнадёжила левая половинка.
— «Откуда ты знаешь? — не согласилась её сестра. — Может, они тоже из конопли масло варят?»
— «И экспортируют?! — фыркнул внутренний аналитик. — Ты только подумай, на кой ляд лесным жителям арендовать поле, с которого получишь не слишком много для внешней реализации довольно дешёвого продукта? Где экономическая выгода?»
— «Может, у них масло дорогое?»
— «Ты ещё скажи, что они его за нефть выдают!»
— «А МОЖЕТ, НАКОНЕЦ, ПОЖРЁМ?!» — тираннозавром взревел желудок, и ему тут же откликнулись собратья спутников.
А почему бы и нет? Погони вроде нет. Отъехали тоже уже довольно далеко. Почуяв признаки надвигающегося обеда, Злыдень мгновенно затормозил и заинтересованно обернулся ко мне.
— Свет, в чём дело? — озабоченно отозвался сине-зелёный брат. Странно, почему он не выступает с инициативой обеда? «Так морская же болезнь!» — вступилось правое полушарие. «Раньше это его не останавливало!» — подозрительно отозвалось левое.
— Давайте быстренько пообедаем. Доставай продукты.
— Э-э, — потерянно выдохнул брат. — Понимаешь, когда мы рыскали в конопле, а потом убегали, я их случайно потерял. Простите.
— ЧТО?! — слаженным хором взревел наш голодный карательный отряд. — ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО ВСЕ НАШИ ПРИПАСЫ ОСТАЛИСЬ ВАЛЯТЬСЯ ГДЕ-ТО НА ДУРМАННОМ ПОЛЕ?!
— Мы, конечно, можем вернуться, — пожал плечами брат. — Если вы так настаиваете.
— КУДА?! — опешила Лада. — НАЗАД В ТО МЕРЗКОЕ ТВОРЕНЬЕ ВСЕЛЕННОЙ?!
— Возвращаться — плохая примета! — встрял Кейси.
— Да, вряд ли нас встретят там с распростёртыми объятьями. И разборок с хозяевами поля как-то не хочется!
— Да, — мстительно прошипела леди Каракурт. — Драков никогда не любили, и я теперь знаю почему!
— Спасибо на добром слове, жёнушка!
— «Эй вы там? — взвыл желудок. — Долго ещё между собой расшаркиваться будете? Я между прочем жрать хочу!»
Да, а вокруг ни кустика чернички ни земляничной поляны! Только какие-то сомнительные грибочки. Хорошо ещё, что фляги с водой, как вечный водохлёб, зажала у себя! Костёр разводить нельзя, так что дичь подстрелить мы то же не имеем право, если, конечно, не сожрём ту сырой. Выслушав фантастические перспективы, спутники вздохнули и порешили продолжить путь. После Ладушкиных бутербродиков вариант с местными поганками вообще не рассматривался.
Вечерело. Покрасневшее солнце мирно катилось к закату. Подгоняемые диким голодом мы устало плелись по протоптанной неизвестно кем лесной дороге. Нет, нам, конечно, повезло несколько часов назад наткнуться на ладную черничную полянку на бывшем болоте. Вот только к обеденному столу вместе с большими сочными ягодами полагались здоровущие и голодные, как собаки, оводы. Поэтому кто кому устроил сытное пиршество, ещё неизвестно.
Резкий толчок затормозившего Злыдня заставил выйти из оцепенения. Прямо перед нами на расстоянии в десять шагов друг от друга высились трёхметровые обтёсанные пеньки деревьев с заковыристыми рунами и странным извилистым тавром, что-то смутно напоминающим.
— Что это?
— Это верстовые столбы, отмечающие границы вашего княжества, госпожа, — почему-то грустно вздохнул Кейси.
Так это всё мои владения?! МОИ?! «И конопляное поле тоже!» — педантично напомнило левое полушарие. «Тебе же сказали, что оно эльфийское!» — не выдержало правое. «И что с того, если оно на нашей земле?» — «И не стыдно?» — укорила правая половина. «Стыдно! — вздохнула левая. — Почти своё имущество попортили!»
Вблизи выжженное на дереве клеймо чернело бойцовским дракончиком, замершим на вираже. Мой знак! Душу охватило какое-то странное, сильное чувство гордости и собственного величия. Только сейчас, увидев со стороны свой символ, я, действительно, осознала себя княжной! Потомком древнего и славного рода. Госпожой. Хозяйкой земли. Правительницей!
Тысяча лет!
Тысячу лет! Кто-то, кто лучше меня, защищал и оберегал свою собственность. Тысячу лет продолжается жизненная нить, звеном которой являемся мы с Виком. Частичка семьи, потомки великих, хитрых и сильных воинов, магов, врачей, учёных. Существа, несущие в себе гены драконов, могучих, великолепных, свирепых, грациозных ящеров, венцов мироздания.
Возможно, когда-нибудь наши портреты украсят фамильную галерею родового замка, и праправнук Артура Семину станет показывать их потомкам со словами: «Вот такой бесстыжей заразой и обаятельным мерзавцем были правящие драконы первой половины двадцать первого века!» А дети, возможно, с интересом и любопытством посмотрят на нас и пойдут любоваться лукавым Аргеллом, а в конце обяжутся расхлёбывать какую-нибудь очередную заварушку.
Из патетического великолепия вывели странные подтёки на столбах в метре от земли. Вокруг сухо, но они ещё почти свежие.
— А почему вешки мокрые?
— Видите ли, — смущённо потупил глаза лорд Каптулус, — пять дней назад эти земли объявились собственностью лорда Мортифора, и глава оборотней пометил их как свою территорию.
— Что?! — задохнулась душа от праведного драконьего гнева. — Какой-то лох заграбастал мою территорию?! Убью!!! На кусочки порву, на ленточки порежу!
— Ты ещё их сама пометь! — ехидно хмыкнул братец.
— И помечу! Вик, Кейси, отвернитесь!
Ещё никогда раньше душа не металась по телу в такой дикой ярости. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду переживать по поводу утери буквально секунду назад приобретённой собственности! Но сердце рвало и метало, словно от него оторвали самый дорогой самый любимый кусочек! Натура требовала боя и справедливости! Странно, как-то, но тем не менее я не сдамся! Это МОЁ! Законное! И я буду биться! Я покажу им, КТО здесь ХОЗЯИН! А пока пусть знают: ЭТО МОЯ ТЕРРИТОРИЯ! Ибо нельзя втихаря отнимать имущество! Это грязно, подло и несправедливо! Так пусть знают, что это принадлежит МНЕ!
В суровую реальность вернули только мысли о том, что чтобы окончательно заверить таким образом права на владения придётся обежать по периметру всю границу, а она, следуя карте, обещала быть довольно и довольно протяжённой. «Да, — вздохнуло левое полушарие, изучая на столбике плоды моих усилий. — Нет зверя, страшнее бешеного хомячка! Хотя бы второй пометь, приличия ради, а то сочтут, что кто-то просто до кустиков не добежал!»
Но, о чудо! На втором столбике уже красовалось МОЁ пятно.
— Заговоренные верстовые столбы, — пояснил немалое замешательство обернувшийся на молчание Кейси. — Что происходит с одним, то и со всеми. Крайне удобно. Не надо лишний раз перекапывать метки или соскабливать каждый из них по новому при смене хозяина. Особенно, если те быстро чередуются.
— Значит, теперь, все в курсе о заявленных мною правах на эту землю?
— Да, — кивнул собеседник, — но думаю, всё же зря вы это сделали.
— Почему? Теперь они знают, что это мои владения, и я собираюсь драться за них до конца.
— Видите ли, — замялся Кейси, — вас могут не совсем правильно понять.
— То есть? — забил внутри тревожный звоночек.
— Ваш запах женский, — мягко, словно ребёнку, начал объяснять спутник. — А у оборотней, э-э-э, когда самка ищет партнёра в определённые периоды своей жизни, то приходит на территорию выбранной кандидатуры и метит поверх его росписи.
— То есть ты хочешь сказать, — осторожно начал брат, пришпоривая коня, — что теперь за Светой по всей стране вдобавок ко всему прочему будут гоняться ещё штук пятьдесят озабоченных гадов?!
— Ну, скорее всего, заинтересован будет только один, — потупился волк, — самый главный.
— То есть я только что сделала неприличное предложение королю оборотней?!
— Угу! — кивнул заколдованный принц и постарался спрятаться за бессовестно хохочущим Виком, стремясь зашиться от меня буйной куда подальше.
— А может, пронесёт? — вдруг жалобно дрогнул собственный голос, и сам не веря в подобное. — Я же всё-таки не оборотень!
— Увы, леди, — мухобойкой припечатал меня тон спутника, — древний закон гласит во что бы то ни стало исполнять мужчине желание дамы вне зависимости от её расы и возраста, а также собственных предпочтений. Dura lex, sed lex!
— «Суров закон, но закон!» — услужливо перевела правая половина мозга.
— А если он не сможет? — попытался найти разум лазейку.
