поймают, или пока ваша практика не закончится, — заметил Сан Саныч.
— А если убийцу никогда не поймают? Он же невидимый дух! — резонно заметила Стеша.
— Вам я всем все равно практику поставлю, а в духов я не верю и вам не советую! Теперь можете быть свободны! — махнул рукой на выход доцент.
Все стихийно побрели на выход, на ходу обсуждая последние новости.
— Слушай, Майка, а может, Сан Саныч всех порешил? Он тоже маньяк, — на ухо спросила подругу Стефания.
Майя демонстративно закатила глаза.
Записи из старого дневника. 16 июня 1867 г
Ну вот, теперь меня не пускают к секретным документам и закрытым рукописям по Древней Руси. Я прямо спросил у Льва Георгиевича Никодашина, что же произошло.
«Ты не обладаешь допуском до этой информации, она открыта только для немногих, — сказал он, — ты делаешь поспешные и неправильные выводы и совсем не понимаешь последствий твоих ошибок, исправься, и перед тобой снова откроются сокровища нашей библиотеки. Помни, ко всему, что ты видишь здесь, стоит подходить с чистым и незамутненным разумом».
Да, но тогда получается, что мы храним кучу фальсифицированных документов и лжи.
1868 г. Санкт-Петербург
Однако выспаться Глаше утром было не суждено: едва только соседский петух прокричал к заутрене, как в комнату горничной тихонько постучали.
Глафира мгновенно проснулась, натянула на себя чепец и халат и тихонько приоткрыла щелку двери. Неужели что-то случилось?
На пороге переминался с ноги на ногу Ванька, он тоже был сонный и взъерошенный.
— Что случилось, Иван? Зачем ломишься ко мне ни свет ни заря? — пытаясь подавить зевоту, спросила девушка.
— Тут такое дело, барышня, я всю ночь не спал — думал-вспоминал… — принялся ерзать на пороге мальчик.
— И что ты такое вспомнил, что еле утра дождался? — теперь тон Глафиры стал серьезным.
Она втянула мальчика в свою каморку, он ее точно не скомпрометирует, в его-то семь лет?!
— Рассказывай.
— Я сначала забыл, а теперь вот подумал и вспомнил… — Пичуга понизил голос до шепота.
— Ну?
— Я, когда слушал рассказ отравительницы Веры, все думал, почему мне это что-то напоминает. Ну, темный плащ, высокая фигура, а потом вспомнил. Он, когда со мной с Митькой разговаривал, то пообещал денег и в подтверждение своих слов достал кошелек, черный, конечно же, а на нем была вышита золотая буква «Р», какой-то вензель, — еще тише добавил мальчик.
— Буква «Р», вензель? Ты не говорил об этом, — задумалась горничная.
— Я только сейчас вспомнил, мне во сне пришло как озарение, я все вспоминал ту встречу, — мальчик тихонько шмыгнул носом. — А может быть, этот вензель, — он поднял глаза к потолку, — ну, этих… ну…
— Кого? — переспросила Глаша.
— Этих… — снова шепотом сказал Ваня и поднял палец к потолку.
Видя недоуменный взгляд, он прошептал:
— Романовых!
— Что? — удивилась девушка и даже вскрикнула.
— Тише, — приложил палец к губам Ванютка.
Глаша кивнула и задумалась.
К императорскому роду Романовых относилось очень большое количество человек, но поверить в то, что кто-то из родственников царя собственноручно убивает мальчишек-беспризорников и травит сотрудника Академии наук, было невозможно.
Она отрицательно покачала головой:
— Я думаю, ты ошибаешься. Мало ли людей на «Р»?! Что-нибудь еще ты вспомнил?
Мальчик напряг лоб, а потом неуверенно произнес:
— Мне кажется, когда мужчина убирал кошелек в карман, то я услышал какой-то металлический звук.
— Металлический звук? — удивилась Глафира. — Что ты имеешь в виду?
— Я подумал, что, возможно, на том мужике под плащом была металлическая пластина, ну, типа панциря, — смутился мальчик.
— Пластина? А может быть, не пластина, а кираса? Панцирь, защищающий от холодного и огнестрельного оружия? Ммм… — Глафира снова задумалась. — А что, эта версия мне больше нравится. Темный плащ, внушительный рост — наш злодей вполне может быть кирасиром, представителем тяжелой кавалерии. Если теперь мы знаем, что у него родовой вензель с буквой «Р» — то найти его можно будет в гвардии.
Мальчик наконец-то спокойно улыбнулся, он был рад, что смог помочь в расследовании.
— А теперь, Ванюшка, будь другом, подожди за дверью, я напишу письмо, а ты его пулей домчишь до адресата! Договорились? — серьезно спросила горничная.
Ванютка согласно кивнул.
Новгородская область. Батецкий район. Наши дни
Майя в своей палатке в телефоне рассматривала второй фрагмент рукописи, пыталась расшифровать древнерусскую литорею.
Сергей Юрьевич проделал огромную работу — определил способ тайнописи. Как он смог это сделать — Майя не знала, но всегда предполагала, что у профессора Апраксина действительно гениальный ум и выдающиеся знания.
«Нужно выяснить у Митьки Князя, в какой больнице Апраксин, и обязательно его там проведать», — подумала девушка.
Параллельно с этими мыслями она переписала все согласные буквы в две строки.
Верхняя — бвгджзклмн;
Нижняя — щшчцхфсрп.
Так получились пары взаимозаменяемых согласных, вместо «б» нужно читать «щ», а вместо «щ» — «б» и т. д.
Теперь осталось самое простое — с помощью подсказки в двух строках прочитать рукопись.
Майя потерла руки от удовольствия — сейчас она прочитает рукопись и наконец-то разберется в тысячелетней тайне, но в эту секунду в палатку ворвалась Стефания. На ней лица не было:
— Майка, быстро пошли, побежали — там! — закричала она и потащила подругу за руку.
— Что случилось? Куда? — вяло отбивалась Виноградова.
— Там! Такое! — Белинская тащила подругу к подножию Шумки.
Подбежав поближе, Майя увидела почти всю группу студентов, они обступили что-то на склоне холма, Белинская, расталкивая всех локтями, пробила дорогу вперед.
Девушки увидели небольшую яму, возле которой с грязной лопатой сидел помятый и взъерошенный Никита. Все столпившиеся смотрели вниз — на дно ямы.
— Котов не послушался, сам отправился Шумку копать, и вот — докопался! — шепотом объяснила на ухо подруге Стефания.
— Докопался? Рюрика нашел?! — вскрикнула громче чем надо Майя.
— Ага, его самого — только в джинсах и бейсболке, — ядовито заметила рядом оказавшаяся Настя. — Вот, полюбуйся!
Майя протиснулась к яме, на дне которой белели кости скелета, причем скелета не древнего, а вполне современного — рядом действительно находилась грязная кепка-бейсболка с выцветшей эмблемой баскетбольной команды, и кое-где на костях видна была джинсовая ткань.
— Кто же это?! — вздохнула Майя.
Никита неопределенно пожал плечами и глубоко вздохнул.
К студентам протиснулся доцент Корнеев, он был зол, необычайно зол, его лысина вся покраснела, и казалось, еще чуть-чуть — она задымится.
Оглядев всех присутствующих и взглянув на содержимое ямы, он приказал:
— Аспирант Авдюшин, уведите всех студентов в лагерь, завхоз Углов, оградите это место от посторонних, никого сюда не пускать — не выпускать! Никита Котов, за
