а рядом проходит дорога, ведущая на Алеппо и далее к турецкой границе.
— Бир-Кдем? И что там?
— Передали, что «Песок» начнёт работать через 30 минут.
Дальше сидеть было бессмысленно. Похоже, что Сопин и его люди обнаружили тех самых террористов из «Свободного Леванта».
— Поднимаем дежурную пару. Петрова и Уланова ко мне на стоянку в снаряжении, — передал я указание одному из наших офицеров, который с нами дежурил на командном пункте.
Не прошло и 20 минут, как мы уже начали запуск и были готовы к взлёту. Кеша уже выполнял расчёты, как нам быстрее выйти в назначенный район.
— 19:34… не успеваем. А если вот так? — пересчитывал Кеша, работая с НЛ-10, словно это аккордеон.
Двигатели уже вышли на расчётные обороты, а пара прикрытия доложила о готовности.
— 330-й, готовы к взлёту, — доложил ведущий пары прикрытия.
— Взлетаем, — ответил я и оторвал вертолёт от бетонной поверхности.
Никакого контрольного висения мы не выполняли, а сразу перешли в разгон.
— Командир, слишком широко нужно будет обходить хребет. Давай напрямую через седловину. Я там видел, где можно пролететь, — предложил Кеша, когда мы приближались к горному району севернее Пальмиры.
— 30-й, курс 20. Пройдём через хребет, — дал я команду ведомым.
Тут же начали быстро снижаться, прижимаясь ближе к ущельям. Проходим поворот за поворотом. В зеркало вижу, что Ми-24 идут чуть выше нас, но держатся на приемлемом расстоянии.
Очередной поворот, и впереди уже видна «развилка». Влево уходит дорога на Алеппо, а вправо прямая к нужному нам городу.
Светло-жёлтая поверхность сопок сливается с ярким солнечным светом. На склоне видно несколько небольших домов. Тот самый Бир-Кдем как раз перед нами.
— Время расчётное, командир, — довольно сказал Кеша, поглядывая на часы.
Небольшая ровная часть между сопками вполне подходит, чтобы нашей паре сесть без проблем. Ми-24 вышли в район этой площадки и «обработали» поверхность.
— Готово. Можно садиться, — доложил ведущий пары Ми-24.
И одновременно с этим на окраине городка произошёл взрыв.
— 302-й, я Песок, садись. Садись ближе, — прорвался в эфир Сопин.
Из ближайших к нам домов уже видно, как бегут люди.
— 302-й, наблюдаю площадку, — сказал я, выводя вертолёт из виража.
Над площадкой стоят столпы пыли от наших попаданий. Но садиться нужно теперь ближе к городку. На склонах сопок постепенно появляются местные. Пока это единицы, но кто мешает им где-то сгруппироваться.
И в этот момент началась стрельба.
— Проснулись! — недовольно крикнул Кеша, когда я увёл вертолёт в сторону от одной из сопок.
Слева и справа заработали пулемёты и другое стрелковое оружие.
— Ухожу вправо. Прикрывай, — доложил я, отвернув в сторону.
— 330-й, цель вижу. Атака!
Пара очередей прошла рядом. По фюзеляжу будто бы застучали мелкие камни с гор. Моментально виски стали пульсировать от напряжения,
Справа обнаружил цель. Два японских пикапа с установленными ДШК.
— Влево-влево! — громко сказал Кеша, но я уже отвернул, а справа от нас пустил очередь из пушки другой Ми-24.
Снаряды точно прошлись по одной машине, а затем и по второй. Взрыв, и в воздух взметнулся столп огня. Я смотрел по сторонам, пытаясь найти место, куда приземлиться.
Один из Ми-24 в это время выполнил вираж и ушёл в сторону от кишлака. А с земли продолжали стрелять.
Во рту стало сухо. Капли пота попадали в глаза, но не было даже времени смахнуть их.
— 330-й, работаем по строениям на окраине. Вижу пулемёт и бородатых.
— Понял, атака! — доложил ведомый Ми-24.
Тут же он сделал залп НАРами. Да такой, что местность перед кишлаком моментально погрузилась в дым и пыль.
Но ещё немного, и реактивные снаряды бы улетели в строения деревни.
— 302-й, я Песок. Мы выходим. Пускаю оранжевый дым, — услышал я запыхавшийся голос Сопина.
Я отклонил ручку на себя, и выполняя разворот начал снижаться.
Почувствовал, что вертолёт начало водить из стороны в сторону от ветра, но удержать его получалось.
Прогремел ещё один мощный взрыв слева. Я отклонил ручку вправо и ушёл от эпицентра. Не хватало ещё и под осколки попасть.
Стоило мне развернуться, как появился тот самый оранжевый дым.
— Командир, вижу их. Бегут, — указал Кеша на приближающихся к месту посадки людей.
— Понял, — ответил я, продолжая снижаться.
Ещё взрыв и вновь недалеко от нас. Мы всё ближе к земле, погружаясь в облако пыли.
— Касание, — произнёс я, опуская рычаг шаг-газ.
Несколько человек с носилками бегут к нам. Замыкал эту группу Игорь Геннадьевич, осматриваясь по сторонам.
С земли уже никто не стрелял. Вокруг кишлака горели разбитые машины, отбрасывая чёрный дым в сторону домов.
Карим начал запускать ребят внутрь. Только дверь хлопнула, я начал взлетать. Вертолёт оторвался от поверхности и пошёл в разгон. Тут же мы выполнили резкий отворот влево, уходя в сторону от городка, отстреливая ловушки с обоих бортов.
— 330-й, пристраивайтесь. Уходим на обратный.
— Понял, 302-й. Справа в строю.
— 302-й, 330-й, слева в строю.
Ми-24 практически одновременно расположились слева и справа от нас. Я быстро посмотрел на них, чтобы оценить визуально состояние техники. На первый взгляд повреждений нет.
— У всех борт порядок? — запросил я.
— Подтвердил.
— 330-й, борт норма.
И это уже хорошо. Только я об этом подумал, как в кабину вошёл Карим. На груди несколько пятен крови, а лицо измазано грязью.
— Саныч, там пленного взяли. Сопин говорит, нужно спешить. Не довезём, — объяснил Сабитович.
Теперь уже поздно перегружать раненного на Ми-24. «Шмели» долетели бы быстрее. Я предупредил прикрытие, что будем сейчас разгоняться. Отклонил ручку от себя, увеличивая скорость. Стрелка на приборе начала уходить вправо. На отметке 230 км/ч в кабину заглянул Сопин.
Вид у товарища полковника был совсем нерадостный. Крови на его лице и «лифчике» было даже больше, чем у Карима.
— Не довезли. Такую «шишку» взяли и не довезли, — перекрикивал Игорь Геннадьевич гул двигателей.
После посадки в Тифоре, я не сразу вышел в грузовую кабину. Оттуда выносили тело погибшего боевика. Ранения у него были серьёзные, а половина ноги и вовсе отсутствовала.
Пол грузовой кабины был весь грязный и в бордовых пятнах крови. Сопин не спешил выходить и молча смотрел перед собой, пока на улице заворачивали тело погибшего.
— И кто это был? — спросил я.
— Имад Радван, лидер группировки «Свободный Левант». Теперь
