от него не далее тридцати ярдов, снова вскинул свой револьвер.
Сейчас стрелять было еще труднее. Как говорил ему его инструктор, сложнее всего стрелять из револьвера по движущемуся человеку. Если необходимо выстрелить, надо целиться чуть впереди мишени, но лучше всего подождать, пока цель прекратит движение. Кхан снова заскользил по траве, поскольку Джефф опять отдалился от него.
Джефф наконец отыскал в траве велосипед и поднял его. В тот момент, когда он выпрямился, Кхан увидел велосипед и понял: еще мгновение, и он упустит свой шанс. Он торопливо прицелился и выстрелил.
Джефф как раз перебрасывал ногу через сиденье, когда Кхан выстрелил в него. Это был превосходный выстрел, если учесть охватившее Кхана волнение и едва различимую в темноте цель.
Джефф услышал, как что-то просвистело возле лица настолько близко, что обожгло кожу. Вслед за этим, как ему показалось, всего в нескольких ярдах от него вспыхнуло яркое пламя. В ночной тишине выстрел прозвучал как взрыв бомбы.
Джефф инстинктивно метнулся вперед, потерял равновесие и распростерся в траве, ноги запутались в велосипедной раме.
Волна ликующей радости охватила Кхана. Он видел, как Джефф упал после выстрела. Высокая трава скрыла его. Он не знал, убил ли Джеффа, но был уверен, что не промахнулся.
Первым желанием Джеффа было отбросить велосипед и вскочить на ноги, но он сдержал себя. Кто-то лежавший в траве выстрелил в него с расстояния в тридцать ярдов. Поднявшись, он представлял бы собой удобную мишень для второго выстрела, и на этот раз неизвестный стрелок мог бы не промахнуться. Очень медленно и осторожно он протянул руку к набедренному карману, вытащил пистолет и сдвинул назад предохранитель. Он чувствовал удары собственного сердца, тяжело дышал.
Кхан не двигался, его револьвер был направлен в сторону, где находился Джефф. В голову пришла неожиданная, лишившая его уверенности мысль. На лице выступил холодный пот, когда он подумал, что человек, в которого он стрелял, не был американцем Джеффом. Он посчитал, что огромные темные, появившиеся у горизонта очертания не могли быть не кем иным, как американцем, которого они разыскивали. Но разве это не мог быть другой человек?
Джефф медленно приподнял голову, разглядывая жесткую землю. Он не видел ничего, кроме высокой травы и нескольких кустов. Он внимательно прислушался, стараясь догадаться, кто бы мог в него выстрелить.
Кхан решил установить истину. У него не было уверенности, что он убил человека. Он мог лишь легко ранить его. Если это Джефф, Кхан знал, что у него есть оружие. Он не собирался подниматься и предлагать себя в качестве мишени.
Неожиданно Джефф увидел его. Он заметил светлое обмундирование на фоне чернеющей травы. Человек скользил вперед подобно змее, между ними было теперь не более пятнадцати ярдов.
Кхан также обнаружил Джеффа. Его рубаха цвета хаки тоже была заметна среди темной травы. Кхан замер, пытаясь разглядеть смутные очертания упавшего человека, перед собой он держал револьвер, по лицу струился пот, он старался уловить хотя бы малейшее движение.
Джефф скорее почувствовал, чем увидел, руку Кхана, направлявшую на него револьвер.
«Ему неизвестно, жив я или нет, – подумал Джефф, пытаясь справиться с овладевшей им паникой. – Возможно, он выстрелит еще раз, не приближаясь ко мне. Если я пошевелюсь, он наверняка выстрелит. А если нет, он тоже может выстрелить…»
Пистолет был сбоку. Чтобы прицелиться, его надо было приподнять. Притаившийся в траве Кхан был очень неудобной мишенью. Джефф внушал себе, что он не должен промахнуться. Дюйм за дюймом он начал приподнимать пистолет.
Кхан лежал в траве, всматриваясь в лежавшего в пятнадцати ярдах от него человека. Он не знал, что делать. Ему хотелось выстрелить в едва различимый силуэт, но сознание предостерегало его: если это окажется не Джефф, его обвинят в убийстве.
Он лежал, пытаясь принять какое-то решение. Прошла минута. Джефф следил за ним. Он нацелил револьвер в направлении различимой на темном фоне фуражки, стрелять было рискованно. Он ждал.
Прошло пять минут, показавшихся вечностью. Кхан почувствовал облегчение. «Этот человек мертв, – сказал он себе. – Ни один тяжелораненый не мог так долго неподвижно лежать». Он должен убедиться, что это был Джефф. Побуждаемый страхом, он привстал на колени, выпрямился и осторожно начал приближаться к лежавшему человеку.
Джефф поднял дуло пистолета, он продолжал держать его сбоку так, что оружие не было заметно приближавшемуся, и, когда Кхан был на расстоянии пяти ярдов, он мягко спустил курок. Раздался громкий щелчок, но пистолет не выстрелил. Патрон трехлетней давности предал Джеффа в самый нужный момент.
Кхан услышал этот звук и прыгнул в сторону, из открытого рта со свистом вырвалось дыхание. Огромная тень поднялась с земли и метнулась вперед. Он выстрелил не целясь.
Пуля оцарапала руку Джеффа. Обжигающая боль пронзила его, но не помешала прыжку. Кхан не сумел выстрелить еще раз. Джефф обхватил руками его худенькие ноги, ударил плечом в пах. Кхану показалось, что его боднул буйвол. Его подбросило в воздух, и он спустил курок револьвера. В ночном небе просвистела пуля, пламя выстрела на мгновение ослепило Джеффа.
Они оба упали в траву. Револьвер вылетел из руки Кхана. Пронизывающая боль превратилась в душераздирающий крик. Джефф ударил его кулаком по голове. Тело человека беспомощно дернулось, приподнялось и бессильно упало.
Джефф склонился над ним, тяжело дыша. Его руки опустились на горло Кхана, готовые помешать вырваться новому крику. Кхан пробормотал что-то по-вьетнамски, чего Джефф не мог разобрать. Затем из его горла вырвался странный вибрирующий звук, напоминающий шуршание сухих листьев. От этого звука волосы на голове Джеффа зашевелились. Голова Кхана откинулась в сторону, и Джефф понял, что он умер.
Несколько минут он стоял на коленях, склонившись над трупом, не в силах подняться. Наконец заставил себя встать.
«Еще одна смерть! – подумал он. – Эти людишки хрупкие, как спички. Должно быть, я сломал ему спину. Ну что ж, по крайней мере, это было для самозащиты. Если бы я не прикончил его, он убил бы меня».
Но что теперь делать? Если здесь будет найден труп, в храме устроят засаду. А послезавтра приедет Блэкки. Тело следует унести.
Тяжелой походкой, охваченный страхом, он подошел к своему велосипеду. Некоторое время он порылся в траве, пока не отыскал свой пистолет. Он сунул его в карман. «Пистолет негоден, – сказал он себе. – На него больше нельзя полагаться».
Он поднял велосипед и направился к тому месту, где лежал Кхан. Не чувствуя больше отвращения, он взвалил труп на плечи, взял велосипед и зашагал по жесткой траве по направлению к шоссе.
Перед тем как выйти
