class="p1">Нхан провела скверную ночь. Сон, который ей приснился, напугал ее.
Проводив в школу братьев и пока еще не проснулся дядя, она наняла рикшу до гробницы маршала Ли Ван Дейта. У входа она накупила для дароприношений различных овощей и фруктов. Она вошла в храм и разложила свои дары на длинном столе, на котором уже лежали другие подношения.
Она встала на колени и долго молилась. Это немного успокоило ее, она купила две свечи, зажгла их и поставила на подставку среди множества горевших свечей. Затем, встав на колени, она взяла обеими руками сосуд, в котором лежало несколько тонких дощечек, на каждой дощечке был указан номер. Очень осторожно и тщательно она потрясла сосуд, пока из него не вывалилась на каменный пол одна дощечка. Она взглянула на номер и увидела цифру 16. Нхан подошла к помеченному цифрами ящику на стене и вынула из ячейки под номером 16 клочок розовой бумаги.
Нхан отнесла эту бумагу сидевшему у входа в гробницу старику. Это был один из пяти предсказателей судьбы в этом храме. Он прочел, что было написано на бумаге, а затем долго и внимательно разглядывал Нхан. Он был самый мудрый и самый старый предсказатель в гробнице, и Нхан безгранично верила ему.
Он сказал ей, что в течение следующих двух дней она должна быть очень осторожной в своих действиях. Эти два дня будут самыми трудными в ее жизни. После двух дней ей уже нечего будет бояться, для нее будет лучше вернуться домой, помолиться и молиться все время, пока не минуют два дня.
Вместо того чтобы вернуться домой, Нхан села на десятичасовой автобус до Фудаумота. Она безумно захотела увидеть Стива, ощутить его руки, сплетенные у нее за спиной. «Он, – думала она, – успокоит меня лучше молитвы».
В то самое время, как ее автобус отходил от Центрального рынка, лейтенант Гембли отворил дверь своего кабинета. На столе он нашел подшивку бумаг и требование представить подробный доклад по вопросу об ограблении принадлежащих посольству складов. Изучение этих бумаг и составление отчета займет по крайней мере два дня. Приступая к работе, он вспомнил, что должен был сходить к гробнице маршала Ли Ван Дейта, чтобы поговорить с дядей Нхан Ли Квон.
«Не могу же я делать все сразу, – сказал он себе. – Я сообщу ее имя Нгок Лину, и пусть он займется этим делом».
Около одиннадцати часов секретарь принес ему чашечку кофе. Воспользовавшись перерывом в работе, он позвонил инспектору.
– Ваша версия, что Джефф является дегенератом, далека от истины, – сказал Гембли, когда услышал в трубке голос инспектора. – Я разговаривал с его друзьями и не выявил никаких доказательств, что он был педерастом или совращал девочек. У него была постоянная девушка. Вам бы лучше побеседовать с ней. Она бы не сказала вам ничего плохого про этого парня.
Инспектор слушал, полузакрыв от гнева глаза.
– Если бы я мог разыскать эту девушку, лейтенант, – сказал он, сдерживая раздражение, – я бы обязательно поговорил с ней, но я не знаю, кто она, и не могу этого выяснить.
Гембли усмехнулся.
– Вы удивляете меня, инспектор. Я без особого труда выяснил это. Я узнал ее имя у той китайской проститутки, у которой вы нашли Уэйда. Все очень просто.
Инспектор подался вперед, что есть силы сжав трубку.
– Кто она?
– Она танцовщица из «Парадиз-клуба». Ее имя Нхан Ли Квон. Я не знаю, где она живет, но могу сообщить, что ее дядя – предсказатель судьбы в гробнице маршала Ли Ван Дейта. Он скажет вам, где ее можно найти.
Инспектор вздохнул с облегчением.
– Благодарю, лейтенант. Буду действовать по вашим указаниям. – И он повесил трубку.
Довольно долго он сидел не двигаясь, глядя перед собой. Затем поднял трубку и позвонил полковнику Он Дин Кхаку. Он сказал ему, что наконец сумел выяснить, кто такая девушка Джеффа.
– Я сам допрошу ее, – сказал полковник голосом, не допускающим возражений. – Арестуйте ее без шума. Немедленно приведите ко мне.
Инспектору не потребовалось много времени, чтобы установить адрес Нхан. В управлении имелся список танцовщиц всех клубов. Взяв с собой двух человек в штатской одежде, он поехал к дому Нхан. На углу улицы он остановил машину и направился с одним из своих людей к ее квартире.
Дверь отворила мать Нхан.
– Дочери нет, – сказала она инспектору. Куда пошла, она не знает. Наверное, вернется после полудня, но до шести часов придет наверняка.
Инспектор оставил в квартире своего человека. Он велел ему подождать Нхан и не позволять матери ни под каким предлогом, пока не вернется дочь, выходить из дома.
Когда инспектор уехал, полицейский сел на скамейку возле двери и закурил сигарету. Мать Нхан забилась в угол, в ужасе глядя на него. Вскоре ему надоело курить. Он запер дверь и начал осматривать квартиру. Он открывал и закрывал шкафы, вытаскивал ящики и переворачивал их содержимое. Все это время мать Нхан не сводила с него глаз.
Джефф был удивлен и обрадован, когда дверь его комнаты отворилась и вошла Нхан. Он подумал, что она выглядит очень уставшей, и, целуя ее, спросил, о чем она беспокоится. Он подвел ее к кровати, сел, посадил Нхан рядом с собой и обнял ее. Он рассказал ей о встрече с Блэкки, но не упомянул о полицейском.
– Мы уезжаем завтра ночью, – сказал он. – Следующим утром мы будем в Гонконге.
Нхан ответила после некоторого колебания:
– Может быть, подождем еще два дня, Стив? Так будет лучше. Я сегодня утром советовалась с прорицателем, следующие два дня будут очень тяжелыми для меня. Давай подождем. Через два дня все будет в порядке. – Она боязливо взглянула на него, ожидая, что он рассердится и вспылит, но вместо этого он улыбнулся.
– Пойми, Нхан, если ты хочешь стать американской гражданкой, ты не должна быть суеверной. Суеверия – это все чепуха. Прорицатели хороши для маленькой вьетнамской танцовщицы, но не для американской гражданки.
– Понятно, – покорно согласилась Нхан.
Ей очень хотелось заслужить одобрение Стива, хотелось, чтобы он правильно понял ее. Неожиданная мысль, что она никогда не увидит Гонконга, вдруг пронзила ее. Разве предсказатель судьбы не сказал ей, что следующие два дня будут самыми трудными в ее жизни?
– Разве нельзя подождать? – спросила она.
– Нет. Все уже решено, – ответил Джефф. – Ни о чем не тревожься. Все будет хорошо. – Он откинулся на кровать, притянул ее к себе и начал целовать.
Нхан закрыла глаза, ласки вызывали в теле приятные ощущения, но душа ее, как мышонок в лапах кота, трепетала от
