class="p1">Зайдя в сарай, я начал рыться в куче хлама и на счастье нашел кусок водопроводной трубы диаметром два дюйма.
Пила по металлу также удалось обнаружить. Тиски, к сожалению, отсутствовали, поэтому пришлось одной рукой держать трубу, другой пилить.
За тем, как я работаю, увлеченно наблюдал Климов и Юля, стоявшая у него за спиной.
— Конечно, — думал я. — Все, как в известном выражении, можно бесконечно долго наблюдать за горящим костром, текущей водой и за работающим человеком.
Отпилив кусок трубы нужной длины, слегка обстрогал косовище и надел получившееся кольцо на него.
Затем пришлось взяться за косу. Отбив ее молотком на какой-то здоровой железяке, уже окончательно посадил ее на место и закрепил клином. Бруском снял огрехи отбивки, после чего вручил косу хозяину.
Климов, взяв косу в руки, смотрел на меня каким-то новым взглядом.
— Ты разве в деревне рос?- спросил он внезапно.
— Нет, вы же знаете, у меня детство по военным городкам прошло, — сообщил я.
— Да, конечно, знаю, — рассеянно ответил он, видимо, что-то соображая в мыслях.
Повернувшись, он увидел сзади, стоявшую в купальнике дочку и звонко шлепнул ее по мягкому месту.
— Быстро оделась! — скомандовал он. — Ишь, выпялились перед парнем.
Но злости в его голосе не было. Мне показалось, что он даже доволен, как Юля демонстрировала себя.
Та и не подумала выполнять его приказ. Ушла к одеялу, расстеленному на траве, и улеглась на него лицом к солнцу.
До ужина я успел, сделать один венец из бревен и запилить в них места для стоек. Климову сказал, что надо бы их пропитать отработанным маслом, тогда они простоят года на три-четыре дольше, но тот махнул рукой, дескать, сойдет и так. Ну, мое дело маленькое, делаю, как сказано.
Но свое эстетическое чувство я потешить успел. Пилить бревна ножовкой не хотелось, поэтому я взял двуручную пилу и позвал Юлю, по-прежнему наблюдающую за мной, помочь в распиловке.
Та без колебаний пришла на помощь. Бревна лежали невысоко, поэтому пилить пришлось, стоя на коленях. В начале у нас не получалось, но затем мы приноровились и дело пошло. Я же с удовольствием наблюдал за колыханием Юлькиных грудей при движении.А когда одна грудь выпала из бюстгальтера, сверкнув розовым соском, вообще прибалдел. Юля, между прочим, обратно прятать ее не спешила.
— Все-таки молодое тело, это вещь! — пришло мне в голову в этот момент, — я думал, что такие вещи на меня уже не действуют.
Наши переглядывания закруглила Алефтина Ивановна, приказав Юле одеться, этот приказ та выполнила моментом. Видимо, боялась маму больше чем отца.
— Когда мы допилили бревна, я сказал ей, глядя в глаза.
— Я сегодня ночую на сеновале, если хочешь, приходи.
Девушка ничего мне не ответила, повернулась и молча ушла в дом.
— Придет, — понял я, глядя на ее походку.
Увы, надежды не сбылись. Юля не пришла. Почти сразу, как забрался на сеновал, понял, что зря это затеял. Лучше спал, как было предложено, в комнате на нормальной кроватке, укрывшись одеялом, на чистых простынях. Нет, захотелось экстрима, мать его! Прошлогоднее сено пахло мышами и пылью. Сами мыши сначала притихли, но потом начали во всю шуршать рядом со мной. Я ворочался на покрывале, думая, придет ли девушка. И как-то незаметно для себя заснул.
Проснулся неожиданно, от глухого бубнения за дверями. Бубнила Алефтина Ивановна.
— Юлька, паршивка, ты опять за свое. И в кого ты такая уродилась? Отец в прошлом году тебя со скандалом заставил из Ленинграда уехать. Вроде начала здесь учиться, все хорошо, и опять за свое взялась. ведь ты врач будущий, разве можно так себя вести?
— А как я себя веду? — раздался тихий шепот дочери.
— Как профура последняя, — в сердцах шептала мать. — Увидела парня смазливого и сразу в постель к нему лезешь. Хочешь отца до инфаркта довести.
— Никуда я не лезла, хотела только воздухом подышать, очень душно у нас.
Алефтина Ивановна хмыкнула.
— Кому ты сказки рассказываешь, горюшко мое. Я тебя насквозь вижу. Сейчас же идешь и ложишься спать, и без фокусов. Тебе паразитка сессию надо сдавать, к экзаменам готовиться, а ты другими делами озабочена.
Раздался звук подзатыльника, и за дверью стало тихо.
— Вот тебе Саня и Юрьев день! — уныло подумал я, повернулся на другой бок и довольно быстро заснул.
Утром за завтраком, девушки не было, Алефтина Ивановна была мрачнее тучи и только Анатолий Петрович был бодр и весел, рассказывал старые анекдоты и первым над ними смеялся.
Зато день прошел у меня плодотворно, так, как ночью сил тратить не пришлось весь энтузиазм, я вложил в стройку. Поэтому к отъезду мы с подполковником успели закрыть ее полиэтиленом. Видимо, полиэтиленсчитался жутким дефицитом, потому что Алефтина Ивановна ругала мужа за каждый испорченный кусочек.
Уезжали мы с Климовым вдвоем, его домочадцы оставались еще на пару дней, до очередного Юлиного экзамена.
И тут я в разговоре совершенно нечаянно ляпнул глупость.
— Эх, баньку бы мне как-нибудь срубить, — сообщил подполковник между делом. — Третий год, как купил этот дом и все никак не могу начать. Сам боюсь взяться, никогда этим не занимался, а найти никого не могу. Лес куплен еще хозяином дома, ты бревна для теплицы из него выбирал. Все переживаю, что так и сгниет.
— Так, чего там сложного, удивился я, — руби себе да руби. У вас в укках весь инструмент для этого имеется.
В чем, чем? — удивился Климов.
— Ну, в сарае, укки — просто местное название помещения в доме между жилым помещением и хлевом. — пояснил я.
— Так, ты говоришь, можешь баню срубить? — заинтересованно спросил собеседник.
— Блиин! Ну, какого хрена я не могу придержать свой язык? — подумалось мне. Тем более, следовало учесть, что после сегодняшней стройки, командир воспылал ко мне необычайным доверием по этой части и выслушивал внимательно все мои советы.
Товарищ подполковник, — попытался я юлить. — В одиночку это сложно, да и когда это делать?
Климов не возразил. Но всю дорогу до города находился в странной задумчивости. А я думал, что, похоже, все лето мне придется провести на природе с топором, теслом и чертой.
Вечером в роте пришлось рассказать дедам о поездке на дачу к Климову. Всем было интересно, где я ночевал.
— Ну, ты дал шороху,
