я.
— Это другое, — не стал отрицать очевидного Шатун. — У меня много хороших ребят из ветеранов, но из них всего пара может полноценно командовать другими людьми. Антон сумел сохранить костяк своего отряда в течении пяти лет и люди всё ещё готовы за ним идти. Да и старички его уважают. Ранг тоже позволяет. Но выбор бойцов — дело командира дружины.
— И ты готов на несколько суток ради этого уехать в Тверь? — прямо спросил я. Аршавин глухо рыкнул в ответ и вернулся к креслу. Ратай прекрасно понимал, что рабочая неделя у нас начнётся с самой настоящей гонки на выживание. И его присутствие во владениях рода может иметь решающую роль в этом забеге.
— Не готов, — наконец вынужден был признать Ратай. — Но что тогда делать, Ярослав Константинович?
— Ещё думаю, — один за другим скармливая листы жадному пламени, ответил я. — Но ты мне нужен здесь. Что насчёт поселений, которые к нам вернулись?
— Ничего, ваша светлость, — угрюмо ответил Ратай. — В Горынино сейчас едва ли с сотню жителей наберётся. Дружина Антипова там базу себе сделала. Сами понимаете, что с местными при этом происходило. Женщин там нет давно, а мужики на одном упорстве держатся. В Сумани не знаю что происходит. Она на дальнем краю и близко к границе сильно. Учитывая, что антиповцы только для вида там появлялись, не удивлюсь если вымер полностью посёлок.
— Понял, — делая для себя пометку в памяти, ответил я. Рассчитывать на помощь местных жителей я и так не собирался. Даже в Себыкино люди до сих пор в себя не пришли, а про дальние поселения, которые жили пять лет под рукой соседа, вообще говорить не приходилось. Просто хотелось понимать, что ещё нам придётся защищать, помимо границы. — Тогда завтра утром нужно съездить в поселения. Начнём с Сумани.
— Кого брать? — тут же спросил Аршавин.
— Всех, — коротко ответил я. — Сбей экипажи по три-четыре человека. Берём максимум машин. Мы с тобой поедем в посёлок, а все остальные пусть катаются вдоль границы. Пять машин точно наберётся. По десять-пятнадцать километров на каждую группу. В бой вступать только при крайней необходимости или прямой угрозе. Пусть бойцы фиксируют местоположение крупных зверей. Потом вместе будем зачищать территорию.
— Наши гнёзда? — задал следующий вопрос Шатун.
— Предупреди ребят, что смена будет длиннее на десяток часов, — немного подумав, ответил я. — Или пусть их поменяет гарнизон Себыкино. Оттуда направь один транспорт на патруль нашей старой границы и проверку капканов.
— Может тогда установкой новых сразу заняться? — предложил глава ближней дружины.
— Нет, — покачал головой я. — Слишком большая территория. Всё перекрыть мы точно не сможем. Только забот с проверкой добавится и расход ресурсов вырастет. Позже этим займемся.
— Понял, — кивнул Ратай и залпом осушил свою кружку с кофе. — Пичугина в Тверь на подбор людей, пять машин на патруль новой части владения, одну из Себыкино на патруль старой. Что ещё?
— Свяжись завтра со всеми бойцами, кто заслуживает доверия и раньше служил роду Разумовских, — продолжил выдавать инструкции я. — Начинай с тех, кого выгнал сам, как с Козыревым. Скажи, что князь Разумовский решил восстановить силы рода и готов принять на службу верных бойцов.
— Сделаю, — кивнул Аршавин.
— Иди тогда, — глотнув кофе, ответил я. — В шесть общий сбор. Чтобы все были готовы. На этом пока всё.
Ратай поднялся и вышел из кабинета. К этому времени я уже уничтожил практически все документы. В папке остался только журнал исследований учёных Антипова. В нём было достаточно много данных, которые могли пригодится при работе с Калининым, но ничего такого, что я не мог бы рассказать сам. Пару мгновений я покачивал в руке толстую тетрадь, а потом отправил её в огонь следом за остальными документами. Этот этап был завершён и я не видел смысла цепляться за старое. Но на определённые мысли данные из журнала меня всё же натолкнули.
Ещё некоторое время я сидел в кресле и смотрел на угли в камине. Огонь постепенно доедал остатки дров. От листов бумаги давно ничего не осталось и только корешок журнала исследований ещё можно было различить. Точно так же, как происходит даже с самыми могущественными аристократическими семьями после их гибели. Только пепел и небольшая зачёркнутая запись в Книге. И то же самое произойдёт со всеми врагами моего рода и теми, кто их поддерживает.
Геннадия Алексеевича можно было смело вычёркивать из списка лояльных моему роду людей. Я не держал на него зла. Просто понял, что наши пути разошлись на ближайшее время. Представитель банка знал о том, что мне будет крайне трудно выполнить долг своего рода в текущих условиях, но всё равно сделал всё возможное, чтобы обезопасить Антипова. Это наверняка было чисто политическое решение, но мне без разницы. Когда человек руководствуется только глобальными интересами, ты не можешь на него положиться. Потому что жизни многих никогда не перевесят жизнь нескольких человек. Я знал это, потому что сам когда-то не раз делал подобный выбор.
С Сидаком мы разошлись нейтрально. За ним оставались обязанности следить за Алексеем Андреевичем и общий контроль ситуации между нашими родами. Я отдал долг за его помощь в деле с договором патронажа. Квиты.
Я поднялся и мазнул взглядом по тарелке с печеньем. Поесть за всеми делами так и не удалось, но голода не было. Тело просто молчало на этот счёт, потому что мой разум был охвачен холодным гневом. Кто бы ни приказал Сидаку подписать договор, он поставил меня в очень неприятную ситуацию. Но я знал наверняка, что в любой ситуации можно было найти для себя выгоду. Чем и нужно было заняться прямо с утра.
Вернувшись к себе в комнату, скинул простынь, в которой так и ходил после бани и упал на кровать. Усилием воли очистил разум и мгновенно уснул. Четыре часа не так много, но вполне достаточно, чтобы восстановиться и подготовить тело к новому дню.
В пять тридцать открыл глаза. Ощущение было
