решила нанести ответный визит. Откуда мне знать, может, ты и к другим девушкам вторгаешься каждую ночь. Кто-то должен был тебя остановить. Ты... Ты рылся в моём белье! Думаешь, я не заметила?!
— У тебя очень красивое бельё.
Лица Кристины я не видел, но мне показалось, что я ощущаю волны жара. Даже заволновался, как бы клинок не оплавился.
— И не только бельё...
— К-к-константин Александрович...
— Что, хочешь напомнить мне о приличиях? Вряд ли у тебя это получится. Ты сама тайком пришла ко мне в комнату и оставила там кинжал со своим гербом. Я бы мог расценить это как приглашение заглянуть ещё разок. Это — приглашение?
— Нет! — пискнула Кристина.
На случай, если она спросит, куда исчезла пудреница из кармана платья, у меня была заготовлена тонна искреннего удивления: понятия не имею, о чём ты говоришь. Но о пудренице Кристина не заикнулась. Значит, как я и рассчитывал, решила, что сама её потеряла. Получила от своего хозяина, кем бы он ни был, новый передатчик, и выкинула это досадное недоразумение из головы. А сейчас беспокоилась совершенно о другом: до меня вдруг дошло, что Кристина боится не смерти, а того, что я, прикоснувшись, опущу её на двадцать баллов. Вот уж будет позор так позор! От этой мысли я чуть не расхохотался, вылетев из образа.
— Я... Я думала, ты просто подойдёшь п-п-поговорить! — пробормотала Кристина.
Вторично услышав, как она заикается, я даже ощутил что-то вроде угрызений совести. Но они не помешали мне держать кинжал.
— Значит, всё-таки приглашение. Ну, вот я и подошёл. Что ты хотела мне сказать?
Судя по дыханию, Кристина волновалась. Или была возбуждена. Или и то и другое одновременно.
— Ты сумасшедший! — выдохнула она.
— А ты — наивная. Хоть и пытаешься казаться femme fatale, — блеснул я своими познаниями во французском. — Что, думала поиграть в госпожу, которая сначала гневается на своего раба, а потом милует?
Уловив сбивку дыхания, я понял, что попал в яблочко.
— Ну так вот: разочарую. Я в такие игры не играю, я тебе не один из этих корпоратских недоделков с детскими комплексами.
— Копро... Что?
Мысленно выдав себе подзатыльник, я продолжил, постаравшись не выдать тоном, будто что-то пошло не так:
— Насчёт тебя мне всё ясно; можешь считать, что я разочарован. Теперь поговорим о наших перспективах. Я могу сейчас просто исчезнуть, и у тебя появится шанс пройти испытание и попасть в сборную. А могу забрать у тебя двадцать баллов. Мне, как ты понимаешь, выгоден второй вариант.
— Чего ты хочешь? — прошептала Кристина, и у меня возникло ощущение, что попросить я могу чего угодно. Может, она даже хотела бы услышать от меня один такой запрос. Непонятно только, как игровая система расценит наши действия, если мы затеем всё здесь и сейчас...
Мысленно придушив Костю Барятинского с его гормонами, я сказал:
— Проведи меня в клуб.
— В какой ещё клуб?
— Клуб любителей ночных прогулок. — Кристина вздрогнула. А я спокойно продолжил: — Я знаю, что вы собираетесь. Представляю, о чём говорите. Видел у тебя в комнате одну книжонку. Насколько понимаю, без рекомендации к вам не попасть. Вот ты и станешь моей рекомендацией.
— Я не понимаю, о чём ты... — пробормотала Кристина.
— Вот как? — усмехнулся я. — Не понимаешь? Может, пощекотать тебя — для освежения памяти?
— Нет! Господи боже, да зачем тебе это?
Ответ я приготовил заранее.
— За тем же, зачем и вам. Мы живём в одной стране. И все мы хотим, чтобы она процветала, становилась сильнее. Что при нынешнем курсе правления — маловероятно.
Надеюсь, у меня получилось быть убедительным. Гадать на кофейной гуще и строить предположения можно долго. Самый же надежный способ выяснить, кто стоит за заговорщиками — внедриться в их кружок. Если его руководитель — сама Кристина, я быстро это пойму. А если не она — рано или поздно выйду на руководителя.
— Как будто ты сам не приложил руку к изменению курса правления, — прошипела Кристина. — Своим знаменитым выступлением во дворце!
— Спасибо, старался, — кивнул я. — И цели своей, кстати, добился — теперь я на хорошем счету у императора. Он удостоил меня личной беседы. Много в вашем кружке тех, кто может похвастаться тем же? Может быть, ты?
Она не фыркнула, не сказала, что император её ещё младенцем на руках качал. Значит, я опять попал в точку.
Долгая пауза. И, наконец, ответ, ради которого я всё это затеял:
— Я постараюсь...
— Не надо стараться, Кристина, — жёстко сказал я. — Надо сделать. Дай слово.
— Хорошо! Я клянусь, что приведу тебя на следующее собрание! Доволен?
Правая ладонь Кристины засветилась и погасла.
— Вполне, — сказал я. — До встречи.
Я поцеловал воздух возле её щеки. Кристина вздрогнула.
Разжав пальцы, я соскользнул с дерева. Через мгновение после того как кинжал упал Кристине на колени, я приземлился и отскочил к следующему дереву, оттуда — к другому, третьему. Выглянул и убедился, что Кристина спрыгнула вслед за мной. Стоит и вертит головой. Злая, возбуждённая, растерянная... и красивая.
— Смирно, Костя, — процедил я сквозь зубы. — Смир-рно. Команды «вольно» не было.
Развернувшись, я зашагал прочь. Основное дело сделано, пора бы уж и вовсе прикончить эту комедию.
Господина Прохницкого я отыскал без труда: он просто шёл по дорожке, не таясь. Наверное, чувствовал себя как герой боевика, вокруг которого всё взрывается и летят пули, а ему хоть бы что.
Я беззвучно догнал его и хлопнул по плечу, проходя мимо:
— Как жизнь?
Ответа, разумеется, не было. Прохницкий застыл, как статуя, украшающая сад, а в небе вспыхнуло:
Г-нъ Барятинскiй: +20 баллов
Г-нъ Прохнiцкiй: −20 баллов
* * *
— Винтовки на прицел! — произнёс низковатый голос.
Я смотрел в глаза Кристине, которая стояла на бронетранспортёре, сложив руки на груди.
— Огонь! — крикнула она.
Загрохотали выстрелы, и я почувствовал, как пули прошивают моё тело. Но боли не было. Даже наоборот, пули как будто придали мне сил. Я сорвался с места, в моей руке появилась цепь.
— Огонь! — надрывалась Кристина. — Огонь!!!
Но я уже не был неподвижной мишенью. Моя цепь порхала, вышибая из рук винтовки, разбивая вдребезги головы моих палачей. Я прорвался сквозь их заслоны,
