Сухие стебли царапали лицо, горло разрывал кашель. Надавив пальцами на виски, чтобы унять звон, она обернулась и не смогла сдержать радостного вздоха.
Ивар был жив. Стоял по колено в воде, чудом удерживаясь на ногах, и отбивался одновременно от утопленниц и водяного, который не только обрушивал на мужчину сокрушительные волны, но и орудовал хлыстом, туго свитым из стеблей.
Меч со свистом рассекал воздух, утопленницы визжали и шипели, но воля хозяина не давала отступить.
– Не убивай их! – заорала Ярина, задыхаясь. Волна снова накрыла с головой, пришлось вцепиться в ближайший валун, ломая ногти. Движимая лишь одной мыслью, она из последних сил обратилась к ожерелью. Неподалеку устроил лежбище старый медведь, его и призвала. Волки далеко – пока добегут, все будет кончено.
«Скорей, скорей!» – в отчаянии торопила она, поднимаясь и вновь падая. Надо успеть. Пусть Ивар продержится, пусть никого не убьет! Пусть никто не погибнет!
Визг заставил дернуться: мужчина ранил одну из утопленниц. Страшный удар раздробил ключицу, но убить нежить не так-то просто. Та лишь отпрянула, завывая и пытаясь зацепить Ивара когтями. Он пинком отправил ее под воду, вновь уворачиваясь от хлыста.
– Отец, не надо! – к ним со всех ног бежала Рябинка. На бледном лице застыл ужас. Она бросилась к водяному, но волна отшвырнула ее назад, к берегу.
«Быстрее же!»
Какой прок от силы, если не можешь ею управлять?! Она бурлила в крови, следующая волна с шипением испарилась, не успев сбить с ног. Сила бесновалась, но пускать ее в ход было все равно, что черпать воду горстями. Направить удар и разнять дерущихся не выходило. Ярина даже подобраться к ним не смогла – из реки поползли стебли роголистника – огромные, толстые, они отрезали подходы.
Со склона донеслось утробное ворчание: медведь рвался напрямик, ломая молодые осины.
«Скорее! Разнимите их! Остановите!»
Деревья шумели, корни вырывались из земли. Серые тени летели сквозь чащу, воем оглашая окрестности. Стая была рядом, медведь почти выбрался на берег, но они все равно опоздали.
Ивар врезал очередной русалке по зубам, но вдруг пошатнулся, сбитый мощным ударом хвоста. Над водой мелькнула морда громадного сома. Мужчина замешкался на миг, но водяному этого хватило. Плеть тут же захлестнула горло, сдавила, поволокла вперед.
Ивар ничего не смог сделать – нелепо взмахнул руками и начал заваливаться в воду. Ярина снова завопила. Они с Рябинкой кинулись к нему, наплевав на волны и роголистник. Не успеют! По лицу водяного растекалось мстительное торжество.
Огненное колесо с воем пролетело над их головами, рухнув в реку совсем рядом. Взбурлила вода, воздух заволокло паром, как в бане. Водяной шарахнулся в сторону, плеть выпала из когтистых пальцев, но Ярине было не до этого. Она воспользовалась передышкой и бросилась к рухнувшему лицом вниз Ивару, чтобы перевернуть и вытащить на песок, и только затем сообразила поднять голову в поисках источника нежданной помощи.
Привычно закутанный в темный плащ колдун, злой, как стая голодной нави, буравил взглядом водяного, который сразу подрастерял боевой задор.
– Хватит! – повелительно бросил он, спускаясь по берегу.
Ярина думала, что нечисть взбеленится еще пуще, но хозяин реки лишь скрипнул зубами и скрылся под водой, подняв тучу брызг. Рябинка быстро оглянулась и с тоскливым вздохом нырнула следом. Жалко ее было – объясняться с разгневанным отцом будет нелегко, еще и сестрам перепадет.
Река, еще недавно бушевавшая, унялась в мгновение ока. На смену бурунам пришла ленивая рябь. О сражении теперь напоминали только скрюченные стебли роголистника в руку толщиной, оставшиеся на берегу, да рычащее на склоне зверье. Ярина поспешно оборвала зов. Волкам этого хватило: недовольно взвыв, вожак увел стаю обратно в чащу, а вот медведь не уходил.
– Что здесь происходит?!
Ответить колдуну Ярина не успела: очнулся Ивар, с надрывным кашлем отплевываясь от воды. Она помогла ему вылезти на берег и набросилась, не давая опомниться:
– Что ты наделал?! Зачем предложил водяному деньги?!
Мужчина ответил не сразу: кашель еще душил его. На горле красовался багровый рубец, оставленный плетью, к тому же, упав, Ивар наверняка наглотался воды.
– Я спрашиваю, что тут происходит? Эй!
Если колдун хотел устроить скандал, то ему придется обождать. В голове заревело, перед глазами вспыхивали и гасли цветные пятна. Холод словно ждал, пока на него обратят внимание, тотчас впившись в кости острыми клыками. Во рту стало солоно, Ярина с тупым удивлением провела языком по губам…
И очнулась, лежа на песке. Колдун низко склонился над ней и на этот раз смотрел уже без привычных злости или насмешки, а с беспокойством. Удивительно.
Ярина попыталась отпихнуть его: тело не слушалось, но отчего-то это не вызвало страха. Ни единой искры чувств, лишь холод и давящая головная боль, накатывающая волнами, от которой хотелось забиться в темноту и снова потерять сознание.
– Сколько пальцев видишь? – перед лицом замаячила длиннопалая рука. Это мельтешение вызывало тошноту, Ярина никак не могла сосредоточиться, в глазах двоилось.
– Шесть? – вяло попыталась она, надеясь, что колдун обойдется таким ответом и отстанет. Напрасно.
Ее усадили, крепко удерживая, хотя Ярина так и норовила упасть обратно, и заставили поднять голову.
– Попробуй еще раз. Сколько?
– Шесть, – повторила она, даже не стараясь побороть накатывающее безразличие.
Колдун замысловато выругался.
– Что с ней? – раздалось рядом сипение. Ивар. Да, она же его вытащила.
– Наколдовалась. Идиотка. И ты хорош. За каким навьем вы потащились к водяному?! Силушкой молодецкой перед невестой захотелось похвастаться? И себя чуть не угробил, и девчонку! Эй, куда?!
Ярина как раз собралась прилечь, как ее снова ухватили за плечи и немилосердно затрясли.
– Давай же, девочка, не спи! Нельзя спать!
Под нос сунули пузырек с чем-то одуряюще вонючим, что из глаз выступили слезы. Ярина зашлась безудержным чихом, а когда успокоилась, голова уже была не такой тяжелой. И перед глазами не плыло.
– Сколько пальцев? – в третий раз спросил колдун.
– Два, – выдавила Ярина, утирая перепачканное лицо. Одежда задубела от засохшей грязи, но зато была сухой и теплой.
Она пожалела об исчезнувшем безразличии тут же, стоило вздохнуть поглубже. В голове прояснилось, но тело сковали озноб и слабость.
После того, что утворил Ивар, водяной никогда не подпустит их к Даре. И вообще к реке не подпустит. Да еще всей лесной нечисти расскажет, какое люди ему нанесли оскорбление.
– Уже лучше.
Колдун не заметил ее терзаний, укутал в плащ и решительно подхватил на руки.
– Что ты… – Ярина трепыхнулась, но держал он крепко.
– Куда ты несешь ее? – Ивар поднялся следом. Выглядел он – в гроб краше кладут. Словно
