— Арни, неужели ты хочешь убедить меня, что я и тогда, в юности, была тебе небезразлична? — Она ждала, не в силах поверить мелькнувшей догадке.
— Да, это так. — Арни коснулся пальцем кончика ее носа. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я всегда был неравнодушен к тебе, Фейс. Ни один мужчина в здравом уме не стал бы терпеть твои выходки так долго, как я.
Он был к ней неравнодушен. И все? Фейс опустила глаза, чувствуя, что не в состоянии больше заводить старый разговор, в который раз уверять его, что она уже не ребенок, чьи выходки он так долго терпел.
— Наверное, это так, — устало произнесла она. — Роберт вот не стал терпеть…
Нахмурившись, Арни прижал ее голову к своему плечу.
— Но мы ведь уже договорились, что Роберту было на тебя наплевать. Жаль, что я не встретился с ним и не потолковал как мужчина с мужчиной. А у тебя не бывало желания придать его носу какую-то иную форму, нежели та, что вылепили родители.
— Нет, ни разу.
— Отлично. И нечего пытаться сделать то же с моим носом. Я этого не потерплю.
Фейс поерзала на его коленях. Говорил ли он то, чего ей так хотелось услышать? Или она опять обманывала себя, мечтая наяву, как неисправимая оптимистка, захваченная ощущением его дразнящей близости?
— Арни, — она посмотрела ему в глаза, — в чем ты пытаешься меня убедить?
Положив руку ей на плечо, он привлек ее поближе к себе.
— Я мог бы обращаться с тобой нежнее, но я боялся, что в этом случае тебе будет еще труднее преодолеть свое… — Он замолчал, нахмурившись.
— …Увлечение, — докончила Фейс мрачно. Неужели ей предложили Луну и звезды только для того, чтобы тут же отобрать?
— Да, — ответил Арни, не пытаясь смягчить правду. — Но сейчас я верю, я надеюсь!.. Может быть, это нечто большее.
Фейс увидела в его глазах сомнение, тоску, страсть.
— О да, это нечто большее. Куда уж больше… — прошептала она.
Арни нежно отвел пряди волос с ее лица.
— Фейс, ты меня когда-нибудь простишь?
— Мне нечего прощать, — ответила она, чувствуя в душе облегчение. — Не мог же ты сделать вид, что любишь меня, раз не любил.
Арни лукаво усмехнулся и погладил пальцами ее подбородок.
— Нет, не мог. Но я должен был бы понять, что происходит. Давным-давно я готов был жениться на тебе из милости, из чувства привязанности. Но, может быть, где-то в глубине души я чувствовал, что ты предназначена для меня. Во всяком случае, не испытывал желания жениться на ком-то еще.
Фейс затаила дыхание. Ей хотелось кричать, плакать от радости, пока все соседи в радиусе нескольких километров не забарабанят в дверь. Но оставались невысказанными еще три слова, которые она была вправе услышать.
Фейс ждала, и он их наконец произнес:
— Я люблю тебя.
С тихим сдавленным криком Фейс обвила руками его шею. Арни стал целовать ее с такой страстью и желанием, что она не могла вздохнуть, трепеща в его объятиях.
— Я не знал, милая, — вдруг заговорил он, — что любовь может быть такой же сладкой, как и победа на деловом фронте. Я думал, это заблуждение сошедших с ума от бурлящих гормонов подростков, пока не увидел этого толстяка-бармена, пускавшего слюни в твое декольте.
— Ах, вот как! — Она сделала вид, что хочет вырваться из объятий. — Ты хочешь сказать, что понял все, лишь увидев, как другой мужчина пялится на меня?
— Нет, — покачал головой Арни, — я все понял в тот момент, когда ты чуть не упала, натолкнувшись на Лауди. Я поймал тебя — твои глаза были полны отчаяния от одиночества. Тогда я понял, что чувствую к тебе нечто большее, чем просто желание насладиться твоим телом. Хотя и до него я еще доберусь. — Он похлопал ее по бедру. — Мне почему-то всегда хотелось оказаться рядом с тобой, когда я тебе нужен. Разделять твою жизнь — хорошее, плохое и… стать когда-нибудь отцом твоих детей…
Фейс заулыбалась, и ей казалось, что улыбка уже никогда не сойдет с ее губ.
— И ты, акула бизнеса, готов связать себя с такой непутевой особой, как я?
Засмеявшись, Арни провел пальцем по ее носу.
— Да, хотя временами ты выводишь меня из себя, приводишь в ярость, когда я пытаюсь в чем-то убедить тебя. Но ведь за то я и люблю, что ты такая. И всегда буду любить.
— А я тебя, — ответила. Фейс. — Мы отлично будем дополнять друг друга. Вот увидишь.
— Этого-то я и боюсь. — Арни легонько дернул ее за прядку волос. — А теперь скажи мне: что ты намереваешься выкинуть на нашей свадьбе?
— Выкинуть? — искренне удивилась Фейс.
— Да, да. — Арни ухмыльнулся. — Думаю, мне надо будет поставить вокруг церкви вооруженную охрану. Я не допущу, чтобы тебя снова утащили прямо у меня из-под носа. На сей раз я собираюсь оставить добычу себе. — И он расплылся в улыбке, пробудившей в Фейс желание немедленно отдаться ему.
— Не беспокойся, — выдохнула она, — на сей раз убегать не стану.
— Да у тебя и не будет такой возможности.
— Отлично! — Фейс принялась расстегивать его ремень. Ссадив ее с колен, Арни вскочил.
— Надо поесть, — засуетился он, — по-моему, мы пропустили ланч.
Лауди застучал хвостом по полу.
— Ланч? — сказала Фейс. — Но я думала…
Он поднял руку.
— Не надо спорить — хотя бы раз. Иди в кухню, загляни в холодильник и попытайся изобрести что-нибудь несмертельное из капусты.
— Из капусты? — тупо повторила Фейс. — И думать не хочу о ней!
— Знаю, и я тоже. Но если я позволю своим мыслям пойти по привычной колее, то лучше мне залезть под холодный душ на пару-тройку часов. — Он криво усмехнулся. — Если с капустой не выйдет, попробуй картошку. Мне помогает. И укроп тоже.
Фейс обескураженно покачала головой.
— О чем ты говоришь? Я не желаю думать об овощах! Или о пудингах. Я хочу думать о тебе. — Она протянула к нему руки, но Арни не подпускал ее к себе.
— Спасибо, я польщен. А теперь делай так, как я сказал, — подумай о картошке. — Тон его пресекал саму возможность дискуссий.
— Арни, прекрати! — закричала Фейс, начиная терять терпение. Ей хватало волнений за один день. — При чем тут овощи?
— Ни при чем, — признал он. — Но я пытаюсь вдолбить тебе в голову, милая, что хоть мысль и соблазнительна, я не собираюсь ложиться с тобой в постель, пока мы не женаты.
— Но ведь я уже была замужем, — возразила Фейс.
— Знаю. Но видишь ли, я-то не был женат.
Женщина вздохнула. Она услышала знакомую нотку непоколебимого мужского упрямства. Арни, всегда поступавший так, как считал нужным, не изменял своим правилам.
И за это она его любила.
Ладно, будет тебе капуста, с усмешкой согласилась Фейс. Пусть это бессмысленное воздержание станет для него таким же невыносимым, как и для нее.
