положив скрипку на плечо, прокрутила несколько раз смычок, чтобы размять кисть.
Глубокий вдох…
Сыграть без запинок. Сыграть без запинок… без… запинок…
Закрыв глаза, Астория плавно и не спеша начала играть первые ноты красивой мелодии{?}[Violin Concerto in B Minor, Op. 35: II. Andante — Mikhail Gantvarg.]. И несмотря на страх, она неплохо справлялась с поставленной задачей: звук был чистым и приятным.
Но как бы прекрасно она ни играла — наказание есть наказание.
Том никогда не отступал от своих слов, поэтому через несколько секунд он высоко замахнулся и, когда смычок еле коснулся струн, ударил розгой по оголенной части спины.
Боль была настолько яркой, что Астория в тот же миг забыла об условии и громко вскрикнула, из-за чего по комнате раздался мерзкий звук от неправильного касания смычка по струнам.
— Мм, — разочарованно протянул Том, — нехорошо так делать, Астория. Еще раз. — С последним словом он снова ударил, оставляя на нежной коже второй красный след.
— Больно! — всхлипнула Астория, роняя смычок.
— Играй! — властно прикрикнул он, расстегивая слизеринское платье и полностью оголяя спину.
Тело ныло от боли. Астория проклинала день, когда пошла на поводу у родителей и поступила в академию. Знала бы она, что ее ждали зверские страдания, — настояла бы на смене деятельности или вовсе ушла из дома.
— Я сказал… играй, — повторил Том, чрезвычайно медленно проводя розгой по красным следам.
«Нельзя заставлять его ждать… будет только хуже», — мысленно проговорила Астория.
Снова взяв в руки скрипку, она продолжила играть ту же грустную мелодию, пытаясь на ходу вспоминать ноты, что сделать было очень сложно из-за царящего хаоса в мыслях — места ударов жгуче ныли, постепенно ломая ее дух.
Она не видела лица Тома, но что-то ей подсказывало, что он зловеще ухмылялся, наслаждаясь причиненными страданиями. Момент… и гибкий прут вновь безжалостно коснулся спины с сильным напором. Из глаз полились слезы, из губ вырвался звук, похожий на один из тех криков, что женщины издавали в роддоме.
Не выдержав режущей боли, она сильно вздрогнула и подкинула скрипку, отчего та с характерным грохотом упала на пол и развалилась на две части.
Ее любимая скрипка, купленная на первые заработанные деньги…
— Ах… С-скрип… ка, — через плач шептала Астория, смотря на сломанный музыкальный инструмент.
Слезы капали на руки, стекая по щекам тоненькими струйками. Частое дыхание сушило горло. Воздуха словно становилось меньше с каждым вдохом, а ноющая боль в геометрической прогрессии настигала ее, не позволяя забыться хотя бы на секунду.
Последний удар был настолько сильным, что, вероятно, оставил глубокую кровавую рану, которая, несомненно, останется в виде шрама, как горькое напоминание об этом дне.
— П-пожалуйста, п… перестаньте… — Губы дрожали то ли от боли, то ли от жалкого положения, в котором она находилась. — Я, я поняла свою ошибку… я не нарушу больше… п-прошу… — Астория сильно прикусила губу, чтобы хоть как-то остановить дрожь.
— Посмотри в зеркало, — приказал Том, и по комнате разнесся механический звук. Вокруг появились высокие зеркала. — Смотри, — нетерпеливо повторил он, когда заметил, что Астория никак не отреагировала на его первый приказ.
Обняв себя руками, она рывком подняла голову к зеркалу и ужаснулась: на спине красовались две красные полоски в виде буквы «Икс» и одна глубокая, окровавленная, будто бы перечеркивающая букву.
Том провел указательным пальцем по ране, и Астория, скривившись, зашипела.
— Терпи, если хочешь, чтобы я тебя отпустил, — сказал он и слизал с пальца кровь. — На мой вкус, горьковато. — Резким движением он повалил ее таким образом, чтобы плечи упирались в пол, но при этом ягодицы были приподняты. — И боже, перестань реветь. Не позорься. — Том задрал облегающее платье к талии, оголяя упругие ягодицы.
— Сэр, я больше не бу…
— Конечно, не будешь, — властно прервал Том. — Я тебе верю. — Он расстегнул ширинку, высвобождая твердый член. В зеркале она заметила, как на его лице появился зверский оскал. — А теперь… кричи для меня! — С этими словами он отодвинул ткань трусов и резко вошел в сухое влагалище.
— Мне больно! — выкрикнула Астория, пытаясь слезть с члена. — Нет! Прошу, нет! — Слезы полились с новой силой. Теперь не только спина ныла, но и низ живота… Хотелось исчезнуть — взять и превратиться в воздух.
Сейчас, захлебываясь в агонии, Астория поняла, что те пытки, которые Драко и Гарри над ней проворачивали на съемке, были цветочками по сравнении с тем, что она испытывала сейчас.
Грубые проникновения Тома терзали ее, с каждым толчком подталкивая к суицидальным мыслям. Она кричала, вырывалась и плакала… а он… он наслаждался ее отчаянием.
— Громче! — скомандовал Том и ударил по ягодице, оставляя отпечаток от ладони. — Я сказал, кричи громче, сука! — Накрутив длинные волосы на кулак и потянув за них, он заставил ее выгнуться, насаживая на всю длину.
— А-арх! Х… — Астория издавала звуки, чем-то похожие на рычание. — Как же… Больно-о. Прошу… хватит!
Но Том не слушал или не собирался этого делать.
— Таких шлюх, как ты, только и нужно, что ебать и пороть! — рыкнул он, оттащив ее к столу за волосы. — Закинь ногу. Ослушаешься — будет только хуже.
Она выполнила приказ. Уперевшись одной ногой в пол, а другой в стол, Астория легла грудью на холодную поверхность столешницы, жалобно проскулив от контраста ощущений.
— Будешь еще нарушать правила, дрянь? — Том ударил ладонью по спине в место, где полоски от розги были особенно яркими.
— М-м-м… — жалобно проскулила Астория, кусая пухлые губы в кровь.
— Я не слышу! — И снова удар.
— Я не буду! — выкрикнула она, ударяясь лбом о стол.
— Надеюсь на это. — Том сразу вошел на всю длину и принялся долбиться головкой о вход матки. — Сука… — возбужденно выдохнул он, слизывая с ее спины капельки крови.
Сколько он ее насиловал? Десять минут… полчаса… час? Она потеряла счет времени. Все, что Астория могла, — это смириться с участью и терпеть адские мучения, уготовленные ректором.
Слезы давно высохли, ноющая боль перешла в привычное состояние, крики стали похожи на невнятное мычание. Наверное, поэтому Том решил закончить с ней — она просто перестала быть интересной.
Выйдя из Астории, он приказал ей сесть на колени и открыть рот, чтобы спустить горячую сперму на покрасневшее от слез лицо.
— Надеюсь, теперь ты поняла, что твой титул не только открывает двери на элитные тусовки, но и несет определенную ответственность, — спокойно проговорил он, вытирая член о ее волосы.
— Поняла, сэр, — безучастно ответила она, смотря в одну точку.
На душе была пустота. Не осталось ничего: ни страха, ни боли, ничего… Том сломал ее. Сломал ее идеальный мир.
