Его слова приободрили их. Сурта поддержал Анина:
— По идее, они перво-наперво приедут сюда. Арсеньево — единственное место в округе, где постоянно кто-то находится. Конечно, они захотят узнать, не видели ли нас здесь.
Напряжение ослабло. Это было, как глоток надежды. Пожалуй, впервые с момента своего заточения они воспряли духом все вместе. Осталось ждать, причем не так уж и много, если сравнить со временем, проведенным здесь.
Анжела Маверик не могла уже сидеть, словно у нее открылось второе дыхание. Девушка ходила из комнаты в комнату, и Анину захотелось сказать, чтобы она не спешила, не тешила себя уверенностью в том, что в ближайшие часы прибудет помощь. В последний момент Сергей передумал: пусть лучше так, чем сидеть с мрачным лицом и отгонять мысли о неминуемой смерти.
Маверик, доходившая почти до окон фасада, замерла, показав на улицу. Анин тут же вскочил.
— Смотрите, — пошептала девушка, и в ее голосе не было ни следа приподнятого состояния. — Кажется… он снова заснул.
Так и было. Донской, остававшийся в сидячем положении, дремал, голова свешивалась на левое плечо.
Рядом с Аниным возникли Сурта с женой.
— О, Боже, — выдохнула Ольга.
Анин остановил Маверик, готовую закричать.
— Подожди. Не надо.
Девушка удивленно посмотрела на него.
— Почему?
Анин пояснил:
— Стоит ли? Если богомол сидит рядом, он, похоже, решил чего-то дождаться. То ли чтоб кто-то вышел, то ли Донской выбежал из машины. Пусть поспит, — он пожал плечами. — Разницы, кажется, нет. Зато он хоть немного придет с себя.
Маверик кивнула, согласившись: она вспомнила, как Донской повел себя во дворе, когда они его разбудили криком.
Они постояли еще минут пятнадцать прежде, чем разойтись. Ничего не происходило. Донской сидел, не шелохнувшись. Если тварь знала о том, что человек находится в пассивном состоянии, она никак это не использовала.
Глядя на Донского, на лес за микроавтобусом, где меж деревьев уже собирались серые пятна, постепенно темнеющие, Сергей Анин занервничал. Он чувствовал: общая временная эйфория по мере приближения ночи сходила на нет, уступая место чему-то более реальному в данных обстоятельствах. Это лишь усугубляло его собственное состояние.
Почему богомол так долго не появляется?
Этот вопрос давил его, мешал глубоко и свободно дышать, словно кто-то невидимый уселся ему на грудь. Должна быть причина, по которой насекомое выжидает, должна.
Анин не допускал мысли, что богомола на хуторе уже нет. Тварь рядом. Вчера богомол без конца летал вокруг дома. Сегодня — таится.
Не без оснований Анин опасался, что продолжительное бездействие со стороны насекомого обязательно во что-нибудь выльется. Самое худшее то, что они уже расслабились, они уже не могли реагировать также, как вчера. Сейчас их очень просто застать врасплох — не могло не сказаться напряжение длиной более, чем в сутки.
Что если богомол совершит внезапную попытку проникнуть в дом?
Анжела Маверик, дольше всех не отходившая от окна, тихо спросила:
— Сергей, как ты думаешь, твой отец появится до темноты?
Анин едва не закричал на нее, прилагая усилие, чтобы лицо оставалось бесстрастным.
— Не знаю… Будем надеяться. Ты лучше отойди от окна.
Помедлив, она последовала совету. Снова спросила:
— Неужели мы проведем здесь еще одну ночь?
Анин опустил голову на колени — он не хотел, чтобы она видела, как исказилось его лицо. Неужели она не понимает? Откуда ему знать? По большому счету, он не особенно удивится, если они просидят на хуторе до следующей, третьей ночи. Когда он убеждал ее, что отец вот-вот начнет поиски, это, мягко говоря, вряд ли соответствовало действительности.
В реальности все обстояло иначе — Владимир Анин, понадеявшись на Вересова, мог забеспокоиться лишь в понедельник утром. Сюда следовало прибавить довольно приличное время, прежде чем кто-нибудь из близких догадается прочесать лес, съездить в Арсеньево. Это — после других версий, поисков, метаний из стороны в сторону.
Если богомол по-прежнему будет ждать, желая действовать наверняка, они смогут досидеться в этом доме до ЧЕТВЕРТОЙ ночи!
Анина затрясло, в спину будто всадили что-то острое, пронизавшее внутренности страхом.
Выдержат ли они?
Еще вчера, скажи ему кто-нибудь, что вся проблема в том, чтобы продержаться, что тварь не рискнет проникнуть в дом вслепую, Анин усмехнулся бы, уверенный, что самого худшего они избежали. Сейчас он не был уверен, что в один прекрасный момент не выскочит из дома сам, не говоря о девушках. Никогда не знаешь, как поведешь себя в следующую минуту, не сдадут ли нервы. Судя по взглядам, с ним, Аниным, что-то произошло. Как он понял, что-то случилось с волосами. Впрочем, сейчас это казалось ерундой, чем-то недостойным внимания.
Анжела Маверик, не дождавшись ответа ни от Анина, уткнувшегося в колени, ни от Сурты, тяжело вздохнула и снова выглянула в окно.
— Он проснулся, — быстро сказала она.
Анин хотел подняться, посмотреть, но тяжело было даже шевелиться — наверное, пришел очередной упадок сил. Он решил посидеть, не все ли равно, видит он Донского или нет, однако в следующую секунду ему пришлось-таки вскочить.
Маверик дрогнувшим голосом произнесла:
— Боже! Нет!
2Донской засуетился, откатил дверцу. Закрыл ее.
Снова открыл. Пробоина в дверце напоминала чей-то изувеченный глаз.
— Эй! Завопил он. — Эй, где вы!?
Черты его лица расплывались — при кажущейся силе дня, сумерки подкрадывались все ближе и ближе.
Донской снова закрыл дверцу. Снова закричал:
— Кто-нибудь! Эй! Помогите!
Они уже топтались у окон фасада вчетвером.
— Он сейчас выпрыгнет, — выпалила Ольга Сурта.
Анжела Маверик одновременно с ней ахнула:
— Наверное, ему плохо!
— Артем! — вскрикнул Анин, отдернув штору и прильнув к окну. — Мы здесь! Не выходи из…
Поздно, Донской не слышал их.
Он в очередной раз откатил дверцу и… выпрыгнул из салона.
Они думали, он вбежит во двор, попытается вернуться в дом: на секунду он застыл, пожирая взглядом двор и фасад дома.
— Мы здесь! — выкрикнула Маверик, ее пальцы уже отбросили шпингалет.
Донской сорвался с места, но побежал в противоположную сторону, к лесу.
— Куда ты?! — закричал Анин. — Стой!
— Боже! Боже! — причитала Маверик.
Донской удалялся. Бежал он быстро. Несколько секунд — он углубился в лес, его тут же поглотила коричневая масса, лежащая между деревьями. Только что они еще видели его, и все — человек будто растворился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
