Сумерки оказались куда злее, чем им казалось, они и не заметили, как дневной свет окончательно выдохся.
— Ему конец, — пробормотал Олег Сурта.
Они превратились в слух. Морщась, ждали истошного крика или выстрела.
Прошла минута. Ни того, ни другого они не услышали. Стояла стылая тишина, больше подходящая для холодного времени года.
Анину казалось, он слышит звук удаляющихся шагов, но это был лишь стук сердца, отдававшийся в ушах.
Еще три минуты. Они ничего не дождались, ни единого признака того, что богомол атаковал убежавшего человека.
Ольга Сурта дрогнувшим голосом спросила:
— Он что, убежал?
Маверик повернулась к ним, в глазах — удивление и… облегчение.
— Он ушел, — тихо сказала девушка и громче: — Он живой! Он убежал!
Маверик запнулась, словно не решаясь сделать окончательный вывод.
Облегчение во взгляде уже превращалось в ликование.
— Нет! — Олег Сурта покачал головой. — Заткнись!
Он говорил грубо, казалось, он хотел убедить в обратном сам себя.
— Никуда он не убежал! Не верю.
Блеск в глазах Маверик ослаб, однако девушка на этот раз не хотела сдаваться так легко. Она схватила Анина за руку:
— Сергей, ну скажи, — потребовала она. — Артем ведь убежал? Вы же видели, его никто не тронул! Этой твари больше нет!
Анин ничего не сказал, медленно, без резких движений высвободив руку.
Блеск в глазах девушки померк окончательно, уступив место разочарованию.
— Нет здесь никого, — упорствовала Маверик. — Может тварь сдохла или еще чего, — она говорила все быстрее и быстрее, повышая голос. — Ее нет, больше этой твари нет, нет, нет…
— Анжела!
Анин встряхнул ее. Он ее понимал: только что вспыхнувшая надежда была раздавлена.
Маверик вырвалась.
— Вы боитесь? — процедила она, переводя взгляд с одного на другого.
— Успокойся… — Анин шагнул к ней, но она отпрянула.
— Боитесь, — теперь это звучало утвердительно. — Мы ведь можем уйти отсюда. Я… я не могу здесь находиться! Давайте уйдем отсюда, уйдем все вместе.
— Нет, — тихо сказал Сурта. — Мы с Олей никуда не выйдем отсюда.
Маверик попятилась в соседнюю комнату.
— Давайте хоть попробуем, просто выйдем во двор. Я чувствую, никого здесь уже нет. Артем запросто…
— Анжела! — прервал ее Анин. — Вдруг ты ошибаешься? Если мы выйдем, а богомол все еще здесь?
Она заколебалась, но лишь на пару секунд:
— А если его нет?
Олег Сурта покачал головой:
— Ты хочешь проверить это на ком-то из нас?
Маверик смотрела на него своими большими темными глазами.
— Его здесь нет. Хотите, я выйду? — Она едва не плакала.
Сурта опешил. Его жена, до этого молчавшая, прошептала:
— Анжела, — в голосе то ли просьба, то ли возражение.
Анин, незаметно приближавшийся к Маверик, преградил ей путь.
— Анжела, — как можно мягче сказал он, хотя его буквально трясло от страха, усталости, напряжения и желания вопить. — Послушай меня, пожалуйста. Если ты ошибаешься, и мы выйдем из дома, кто-нибудь, а может быть и все мы, умрем. Если нет, я бы попросил тебя подождать. Скоро ночь, а к даче топать и топать. Не лучше ли идти днем? Может завтра утром за нами приедут. Может и раньше. Давай подождем до утра, так, хотя бы для уверенности. Ты как?
Маверик облизнула губы.
— До утра? — переспросила она.
Анин кивнул.
Девушка уточнила:
— Если никто не приедет за нами, мы все равно пойдем?
Анин сомневался, что захочет выйти из дома даже утром, если, конечно, они переживут эту ночь. Лучше ждать — так надежнее. Ждать, если даже жажда станет звать старуху с косой. Однако, завтрашний день казался не более реальным, чем следующая жизнь, если только человек живет много жизней. Сейчас самое главное — убедить Маверик, это ведь чревато осложнениями для всех.
Анин уверенно закивал:
— Да, пойдем. Ждем до десяти утра. Никого нет — идем сами. Десять утра. Ты согласна?
Маверик кивнула. И тут же разрыдалась.
Ему пришлось заключить ее в объятия.
3Вторая ночь стала гораздо более тяжелой. Как прогрессирующая болезнь, которая, не встречая сопротивления на своем пути, делает все хуже и хуже.
Она не была такой же темной, как предыдущая. Почему-то они различали не только проемы окон, но даже расплывчатые пятна деревьев. Может, они просто адаптировались? Пришлась бы кстати луна, но сейчас было новолуние.
Сергей Анин в эту ночь ощущал себя абсолютно беззащитным — теперь его руки были пусты. Тем не менее сидеть без сна казалось немыслимым.
Анжела Маверик находилась рядом. Она притихла, и ясно было, что девушка не создает эксцессов, по крайней мере, пока не рассветет.
Сергей слышал запах ее пота. Это не было неприятным, это казалось вполне естественным: что-то находилось рядом и это можно было не только потрогать, но и понюхать.
Естественным. Всего лишь сутки назад они стеснялись ходить по нужде, краснели, закрывали уши и отводили глаза. Теперь Олег Сурта стоял у заднего окна, пока нишей пользовалась его жена и Анжела, и у всех были такие лица, словно они поступали так много-много дней.
Запах, конечно, из ниши распространялся по всему дому, но их обоняние его давно не воспринимало, вернее, воспринимало совсем не так, как у кого-нибудь постороннего, кто зашел бы в дом.
Они сходили по очереди в нишу, чтобы лишний раз не рисковать в темноте. Олег Сурта с женой устроились на прежнем месте — на пороге передней комнаты.
Когда Анин решил, что Маверик спит, девушка приблизила свои губы к его уху и прошептала:
— Спасибо тебе, — пауза. — Что уговорил меня остаться. Я вела себя, как дура.
После чего Маверик действительно заснула.
На короткое время Анин испытал приятные ощущения. В теперешнем положении благодарность оказалась почему-то особенно весомой.
Однако, все вернулось в прежнее русло.
Страх, голод, жажда, неимоверная усталость. Неудобное положение. Осознание того, что спать вообще-то нельзя, и осознание того, что не заснуть просто невозможно.
Анин пытался что-нибудь обдумывать, например, как быстро поиски компании бывших одногруппников приведут в Арсеньево. Или что говорить Анжеле Маверик, да и самому себе, когда наступит утро, а они все также будут сидеть и ждать, изнывая от страха. Анин пытался, понимая, что это лишь оттягивает неизбежное — ночь бесконечна, и ее просторы рано или поздно поглотят его разум, отважившийся бодрствовать и бодрствовать. Все равно, что пытаться вычерпать море ведром.
Однако Анин сопротивлялся. Мужества ему придало равномерное дыхание Олега Сурты — похоже, он спал, хотя поза осталась прежней. О времени Анин имел смутное представление. Нечто давило его, прессовало, и в конце концов Сергей прилег возле стены. Так удобнее. К тому же болезненно ноют ягодицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
