начала они поговорили с Катей и попросили передать фальшивую взятку, а потом отпустили её и развернули продолжительную воспитательную беседу с применением твёрдых предметов. Тот клирик всё понял и прозрел, раскаявшись в содеянном, за что был переведён в другое, менее злачное место.
Меж тем мы вернулись в Громовец и я нашёл себе занятие помимо одного лишь высокоуровневого зачарования. Аничков на правах старшего товарища соизволил обучить меня мастерству комбинированных умертвий, вроде тех взрывающихся некропсов, что он использовал против меня. Мы засели в конюшне на старом месте, где Пётр раньше любил надраться, и плели фигурки животных.
Некромант любезно подарил мне мешочек с останками: в основном там были клыки и обломки костей. Из них я мастерил сердцевину, а дальше уже оплетал каркасом из соломы, делая некое подобие игрушки. В момент созидания важно было каждый узелок напитывать особым заклинанием, манипулирующим составом маны.
Это была низшая ступень «игры» с магической энергией. Высшую я уже успел прочувствовать от Распутина, когда тот вывалил ману из ментального тела наружу в виде частичек и навёл морок, скрывая себя от чужих глаз. Злосчастную технику манипуляции маной применили и на мне, образовав сгусток в голове, парализовавший разум.
Такие приёмы считались грязными, но действенными, а в войне, как говорится, нет никаких правил, есть только побеждённые и победитель. Тут прослеживалась связь и с ваниным недугом, потому мне нужно было освоить эту ветвь некромантии.
Особенность состояла в материализации манапотока при помощи частицы смерти, заключённой в каждом некроманте, неважно отчуждённый он или сопричастный. Это ключевое звено, что позволяет манипулировать жизнью. По «договору» с костлявой мы вправе пользоваться её силой, жертвуя либо конечности, либо свою боль в ежедневном сражении за жизнь.
Она-то и придавала чёрный цвет мане, вытекающей из ладони. А пароль ко всей технике — простенькое заклинаньице, передающееся от учителя к ученику. В этом плане разнообразие моих умений зависело от хороших знакомств с некромантами. У каждого надо взять понемножку и потом выстроить свою методологию. Пока что у меня отлично получалось работать только с отравляющими веществами и многозадачным управлением мёртвых существ.
Когда мой первый соломенный пёс был связан по всем лекалам, я прямо в конюшне и призвал его. На пятом шаге это оказалось легче лёгкого. Контроль здесь такой же, как и с обычными трупами — выстраивание «манамостика». Единственный напряг — эта тварь в состоянии вырваться на свободу и навредить своему хозяину. В остальных случаях некроморфы, химеры и прочие чудища просто обмякали на месте, переставая жить.
Мой пёсик побродил по конюшне, пугая коней до истошного ржания, и затем по команде прыгнул в руку, уменьшившись в размерах прямо на лету. Фигурка легла в ладонь, и я хмыкнул: «Удобненько. Многоразовое использование — это ещё один плюс».
Затем мы проделали то же самое, но с оговоркой на «начинку». Здесь уже было поинтереснее. Ядро (зуб или кость) нужно было поместить в шар огня и нагнетать туда поток чёрной маны. Сложность состояла в доведении непослушной струйки до предмета закалки. Она всё время развеивалась под воздействием жара, сопротивлявшегося любому вторжению.
Больше похоже на какую-то игру. В конце концов, я уловил принцип управления и справился. Аничков ещё странно хмыкнул и потёр подбородок. Я так понял, это было молчаливое одобрение. Испытали мы новоиспечённого камикадзе на остатках деревянных стен, что ещё не разобрали крестьяне себе на бытовые нужды. Бабахнуло знатно. Брёвна разлетелись в щепки и загорелись.
Я прибрал этот беспорядок големом и сел там же с усердием мастерить ещё одно умертвие, даже язык высунул.
— Мне кажется, этого достаточно, — подметил Пётр, наблюдая за моими действиями, но кто сказал, что у меня есть тормоза, когда на кону исследовательский интерес?
В общем, во второй раз в панике прибежало полдружины, думая, что на нас напали. А вместо досок мужики теперь получат только щепки. Нас же спас вовремя накинутый барьер.
— Всё нормально, идите, — махнул я сплюнувшему на землю Ярополку, тот пробасил, что «предупреждать должно, барин» и укатил обратно на плац.
Секрет вот в чём: у меня атрибута огня в два раза больше, чем у Аничкова, а это значит, что и насытить им могу погуще, без риска, что ядро умертвия развалится. Техника вышла занятной. Такой можно штурмовать всякие укрепления. Единственный минус — одноразовое использование, ну и я решил отказаться от соломы — неудобно. Перешёл на крошечные фигурки из глины.
Под контроль с первого раза удалось взять аж десять умертвий. Дальше уже ощущались определённые проблемы. Одиннадцатый слетел с катушек, закономерно получил по зубам и отправился на корм остальной стае.
— Да как ты это делаешь? — в сердцах вздохнул Аничков, и я, кажется, понял в этот момент, что тогда имела в виду Софи. Некромант сейчас выглядел обескураженным так же, как она.
Какой-то «новичок», пусть и способный, с ходу ставит тебя на место, и годы тренировок летят в топку. Но Аничков был старше Уваровой и потому не придал этому чрезмерного значения. Он осознавал себя как цельную личность со всем плюсами, минусами и ограничениями, что накладывает на нас жизнь. Всегда кто-то будет сильнее.
Стая умертвий мне понравилась. Взял на заметку и остаток дня мастерил фигурки, попутно попросив Егорку смотаться за новым ремнём. Аксессуар был с патронташем для умертвий. Такие продавались специально под нужды некромантов. Вообще, в Громовце был широкий ассортимент одежды с кармашками, но я не ставил всё на одну технику, как другие некроманты. Мой магический арсенал гораздо шире.
Под конец дня случилось ещё два события. Одно хорошее — Веремей вернулся с добытыми ингредиентами для атланта, а второе даже не знаю, как охарактеризовать: в имение приехал сначала Олег, мой старший брат, а потом и Дмитрий с Никитой, похожие друг на друга как две капли воды.
«Почему никто не сказал мне, что они близнецы?»
Глава 14
Знакомство с братьями
— Ты кто?
Это было первое, что я услышал, когда ко мне подошёл лысый здоровяк, разодетый скорее как заправский бандит, нежели дворянин: чёрные кожаные ботфорты, такого же цвета плотные утеплённые штаны, шерстяное тёмно-коричневое пальто болталось нараспашку, и кое-где виднелись пятна с прожжёнными от окурков местами. На груди же в такую холодину была одета обычная рубашка из льняного полотна.
Первое, что приходило на ум: да он же заболеет!
— Я Артём, а ты кто? — не собираясь уступать здоровяку, ответил я, и мы около минуты играли в гляделки,
