жинке, но как вторую взял бы, — он аж потёр свою лысую голову.
— Ты барон слюни-то подбери, — вдруг посерьёзнел собеседник. — Это сестра моя.
— Рюмина, что ли? — удивился Олег. — Прости, брат, я ж не со зла, бес попутал, но девка хороша, спору нет.
Он взял под руку вспыльчивого аристократа и повёл к барной стойке. Тому было неудобно, но он всё же согласился выпить. В отличие от старомодных убеждений Артёма, вся знать Громовца не считала нужным сдерживать себя в увеселительных напитках. Ибо у всех были свои некроманты, устранявшие последствия похмелья и самого опьянения. Потому в спиртном не знали меру и глушили его как лошади на водопое.
— Познакомишь? — спросил он Захара, и тот отмахнулся.
— Всё барон, пошутили, и хватит, — а сам поспешно вышел к сестре.
Олег стоял с бутылкой у окна и наблюдал, как те общались. Рюмин какого-то рожна тоже крутился вокруг его братца. Понять бы, чем его Артём заманил. Одно барон знал точно: малая дружина приняла горделивого аристократа, и тот часто тренировался в стрельбе близ мастерской.
Про абсолютное место силы братья тоже уже были в курсе, но им оно не очень-то и нужно было: у всех давно по девяносто девять процентилей огня. Как военачальники они обязаны были быть самыми сильными в отряде, ну и на передний край с меньшими цифрами лучше не соваться — монстры вмиг сожрут.
Затем во двор вышла его сестрёнка и…
— Что за чертовщина? — прорычал сам себе под нос Олег.
Аня села в карету к этому повесе Скаржинскому? Ещё и ручку позволила поцеловать?
— Олег? — спросил сзади женский голос, и он, играя желваками, свирепо обернулся.
— Матушка? Нет, ну ты видела? Я сейчас ему устрою, — не обращая внимания на увещевания Ольги Дмитриевны, он, как был в одной рубашке и штанах, выбежал на холод и окликнул громким бандитским свистом карету.
В это время в комнату вошёл средний брат Александр и, заметив мать у окна, тихо подкрался. Из-за её плеча он рассмотрел, как Олег что-то кричит и жестикулирует перед спокойно снимающим перчатки Скаржинским.
— Маменька, есть минутка? — куснув пересохшую губу, спросил он у только-только начинавшей седеть женщины.
— А это ты, Саша, напугал, — она отвернулась, после того как увидела вызов на поединок и пошла к балкону на втором этаже, где хорошо просматривался плац. — Возьми мою шаль, а то холодно.
Александр метнулся к стулу и выполнил поручение матери. Когда она спрятала руки в мягкой ткани, он облокотился о балюстраду и повернулся к ней боком.
— Если хочешь, я могу помирить их, — кивнул он в сторону разоравшегося старшего братца и сдержанно кивавшего Владимира Скаржинского.
— Ты? Боже упаси, сынок, пусть мужчины сами разбираются, — она погладила его нежно по щеке, как это могла делать только любящая мать, и добавила. — Прибьют, ещё и виноватым останешься. Не ходи. Это не твоё дело.
Казалось, слова немного задели Александра, и он хотел уже вспылить, что в семье его постоянно недооценивают, но прозорливая Ольга Дмитриевна сказала ему то, чего он не ожидал услышать.
— Володе присущ ум придворного — он скорее специально проиграет, чем захочет вызвать мой гнев.
— Это почему? — поднял бровь Александр, а Ольга Дмитриевна лишь слабо улыбнулась и ничего не ответила на это уточнение. — Смотри, начинают.
Противники решили биться на тренировочных мечах и с дозированным использованием магии. Настоящая дуэль между Скаржинскими и Барятинскими обострила бы отношения в только недавно заключённом военном союзе. Потому такой компромиссный вариант — идеальное решение.
Ольга не сильно переживала за здоровье сына, так как сейчас в поместье хватало некромантов и опытных бойцов, что не дадут конфликту выйти за строгие рамки. К тому же Олежа всегда такой был: горяч на руку, но отходчив.
— Ты что-то хотел мне сказать? — напомнила она Александру, стрельнув по его хмурому лицу краешком взгляда.
Парень немного помялся, но всё же сказал.
— Это касается Артёма, матушка. Он нечист на руку.
— Что ты имеешь в виду? — она смотрела, как Олег нанёс первый сокрушительный удар в грудь деревянным мечом, но ловкий Владимир ушёл из радиуса атаки с помощью ветряной магии, не став даже парировать, и тут же нанёс контратаку.
— Ты говорила он некромант, но знаешь ли ты, что он использует ещё и святую магию? — в отличие от матери Александр как раз таки наблюдал больше за ней, чем за поединком и заметил, как расширились её ноздри и дрогнула скула.
Своим внутренним чутьём взрослого ребёнка он давно понял, что Ольге неприятен Артём. Это было заметно и по косвенным признакам: женщина никогда первая с ним не заговаривала, всегда смотрела куда угодно, но не на младшего, избегала прикосновений к нему и вообще держала холодную дистанцию. Привыкший к недостатку внимания Александр, подмечал такие вещи в первую очередь и не понимал, почему его братец не ищет этой родительской поддержки. Она ему будто совсем не нужна была.
«Неужели в нём ничего святого и человеческого не осталось?» — спрашивал порой он себя, и это состояние твёрдой отрешённости и безразличия ещё больше пугало его. Нутром Александр чувствовал, что Артём намного сильнее его не только в плане магических способностей, но ещё и характером. Эта мысль, как червячок подъедала его уверенность в себе и распаляла ещё больше.
Он-то надеялся по приезде увидеть другую картину. Похоже, его планам посоревноваться за наследство не суждено было сбыться. Даже если он уберёт остальных братьев, то всё равно останется этот монстр. Что с ним делать?
Неоднократно задавая себе вышеозначенный вопрос, лёжа в комнате и пялясь в потолок, он нашёл единственное решение — навлечь на него гнев фракций.
— Ты кому-нибудь ещё говорил об этом? — прокашлявшись от кома в горле, спросила его мать.
— Нет, только тебе. Я думал, ты дашь совет как…
— Ни в коем случае, — железно отрезала она и, повернувшись к нему, схватила за плечи. — Александр, ты должен молчать об этом.
— Но я думал, ты заметила, что он не твой сын, — вспылил средний наследник.
Ольга запустила руки обратно в шаль и поёжилась, вспоминая тот мерзкий стариковский взгляд в глазах её ребёнка. Она тогда сильно перепугалась.
— Мы сейчас… — она подыскивала правильные слова.
В это время на плацу разыгрывались нешуточные страсти. Баронесса
