Ксения, заметив Оксану, улыбнулась и, оставив свои дела, направилась в ее сторону.
— Выспалась?
— Выспалась, — улыбнулась в ответ Оксана.
— Тогда, с добрым утром!
— Да уж, у тебя, гляжу, уже добрый день вовсю. Ты сегодня на службу не поехала?
— Суббота. У меня выходной. Туалет вон там, — показала она, — душ, умывальник там же.
Когда Оксана вернулась в дом, гостеприимная хозяйка уже подала завтрак. На столе лежали ягоды, зелень, мед, молоко, хлеб, яйца…
— Чем богаты, — сказала Ксения и села напротив, как обычно улыбаясь.
— Слушай, Ксения, — сказала Оксана, наливая молока, — поделись секретом своей молодости! Я тоже хочу в шестьдесят выглядеть, как ты.
— А я себя законсервировала, — засмеялась Ксения.
— Это как?
— А что ты не знаешь, как продукты консервируют?
— Продукты? Что-то я не вижу у тебя на столе консервов…
— Да ты что?! Какие консервы?! Мы все только свежее едим.
— А зимой как?
— Морозим, квасим, сушим…
— И все-таки без шуток… как тебе удается так выглядеть?
— А я серьезно. Вот какие ты знаешь природные консерванты?
— Ну, соль…
— Соль, правильно. И все, что ли? Подсказка: их три всего.
— Сахар.
— Сахар, — вздохнула Ксения. — Ладно, пусть пока будет сахар. А третий?
— Уксус? — неуверенно спросила Оксана.
Ксения расхохоталась.
— Уксус тоже… только он сам по себе не консервант… он скорее приправа. Нет, ты вспомни, чем в Египте мумий бальзамировали?
— Я их бальзамировала, что ли? — удивилась Оксана. — Откуда мне знать?
— Смола! — ответила Ксения. — Обычная древесная смола. Ну и еще есть четвертый консервант — холод. Так вот: во-первых, я с молодости всегда умываюсь только ледяной водой, прямо из колодца, так, чтобы аж кожа немела от холода. Во-вторых, в бане вместо мыла я использую обычную морскую соль, которая продается в магазине. Добавляю в нее отваров трав разных, иногда глиной моюсь. А вот пищу я солю мало. Йод и другие полезные вещества из соли сколько нужно кожа берет. К тому же соль через кожу всякие вредные вещества вытягивает.
— А смола? — спросила Оксана.
— А смолой я лечусь. Она у меня вместо всех лекарств. Хожу в лес раз в год, запасаюсь. Особенно целебны лиственничная и кедровая, сосновую с еловой я не собираю. Но если поблизости нет ни лиственницы, ни кедра, то и еловая сойдет или пихтовая.
— И как ты ею лечишься, смолой?
— Растворяю в масле, и все. Для разных лекарств, разные масла: для суставов и ушибов — льняное, для закапывания в глаза — кедровое, для желудочных проблем — простое рафинированное, для простудных заболеваний любое подойдет. Сейчас… — Ксения встала и вышла из комнаты. Через минуту вернулась, держа в руке пластиковую бутылочку с маслянистой жидкостью. — Вот…. Возьми на память.
— А от астмы помогает? — спросила Оксана.
— От всего помогает, надо только понять как. То ли мазать, то ли нюхать, то ли пить.
— Спасибо, поэкспериментирую, — улыбнулась Оксана. — Ну, а сахар? Это ж белая смерть, говорят.
— Белый сахар — да. Да только я не его имела в виду, а мед. Замени в своем рационе сахар на мед. Во-первых, мед слаще сахара, во-вторых, менее калорийный, а в-третьих, и это самое главное, там столько всего полезного!
— У меня пока с этим проблема, — вздохнула Оксана. — Аллергия на пчелопродукты. Но, надеюсь, я эту проблему решу. И все? Мед, соль, смола и холод?
— И все, — пожала плечами Ксения. — Ну, может, еще пост и молитва. Да и генетика, наверное.
И тут раздался стук в дверь. Не дожидаясь приглашения, в дом вошла молодая монахиня. С порога она перекрестилась на икону и после этого перевела взгляд на хозяйку дома.
— Мир дому твоему, матушка Ксения, — поклонилась монахиня. — Я от матушки Веры, узнать, все ли здесь у вас в порядке. Со вчерашнего дня места она себе не находит, а понять не может, почему ее мысли к этому городу обращаются. То ли с квартирантами что-то, то ли с тобою… вот послала меня узнать.
— У нас все в порядке, — улыбнулась Ксения. — А интуиция матушку Веру не подвела, как обычно. Племянница к ней приехала, — и Ксения указала на жующую Оксану.
— Племянница? — озадачилась монахиня, поглядев на Оксану. — А что случилось?
— А почему сразу «случилось»? — пожала плечами Оксана. — Просто приехала к тете в гости.
Услышав эти слова, монахиня нахмурилась и поглядела на Ксению. Ксения тоже как-то растерянно улыбнулась и пожала плечами, явно подозревая, что Оксана что-то не договаривает.
— Ну, в гости так в гости, — сказала монахиня. — Поехали тогда со мной, попробуем пропуск сделать на территорию тюрьмы.
— Да уж, всегда мечтала побывать в тюрьме! — засмеялась Оксана, а про себя подумала: «Раз гадалка сказала “в тюрьму”, значит, в тюрьму».
* * *
На пропускном пункте охрана, не проявляя особой бдительности, без проблем выписала Оксане пропуск. Монахиня сначала даже удивилась, но потом, как бы вспомнив, что на все воля Божья, повела Оксану в келью матушки Веры. Конечно, тети там не оказалось, и монахиня велела Оксане сидеть и ждать, когда она освободится. С железным лязгом за суровой монашкой закрылась тяжелая дверь, и Оксана осталась одна в тюремной камере.
Здесь стояло две кровати, на одну из которых она села, поджав ноги и оглядывая мрачное помещение. В углу располагался иконостас, перед которым горела лампадка. Сквозь зарешеченное окно виднелась серая стена соседнего корпуса.
А где же «небо в клеточку»? — улыбнулась Оксана и закрыла глаза.
— Э-эй! Подъем! — скомандовала она своему спутнику, сладко спавшему, свернувшись клубочком на коврике. Семен заворочался и сел, удивленно оглядываясь и не понимая, где он, и как здесь оказался. Увидев Оксану, он вздрогнул и спросил:
— Так это был не сон?
— А что такое сон? — усмехнулась Оксана. — И чем он отличается от яви? Давай поднимайся, пора продолжать наши поиски.
Семен встал и огляделся вокруг.
— И что будем искать?
— Вспоминай, что было дальше!
Семен прищурился и потер лоб, изображая глубокую задумчивость. Но тут открылась дверь, и в комнату вошел князь. Лицо его не выражало дружелюбия. Остановившись напротив Семена, он протянул ему запечатанную княжеской сургучной печатью грамоту. Семен хотел было ее взять, но князь резко отвел руку в сторону и пристально посмотрел на гонца.
— Здесь очень важная весть, — сказал он. — Я отправлю с тобой охрану, чтобы никто не смог отнять у тебя это письмо.
Семен пожал плечами, как бы не возражая, но вдруг резко вздрогнул, глубоко вздохнул, выпрямился и улыбнулся не своей улыбкой.
