О высокорожденный!-осторожный Бумбо не торопил события, ведь Светловолосый и рыжий могли оказаться прислужниками,- я рад, что ты решил, Черноволосый, посетить мой остров! Какому счастью я обязан видеть тебя и твоих,- тут Бумбо заколебался в выборе определений,- и твоих спутников?
Нет, первый раз вижу, чтобы обезьяна говорила по-гречески да еще без акцента! - в восторге выдохнул светловолосый.
Был он в компании мореходов самым юным и молодым. Это плавание, завершившееся столь печально, было первым в его жизни. Но Светловолосый был рад уже тому, что первое же приключение столкнуло его со столь необыкновенными чудесами: золото, валяющееся, словно бесполезный булыжник, да еще говорящая обезьяна!
Слышали? Вы слышали? - вдруг ахнул рыжий,- Нет, вы понимаете, что он говорит или это у меня все смешалось в голове?
Да слышали,- досадливо отмахнулся Черноволосый.- Я пока не оглох!
Нет, я не про то: он ведь говорит, не открывая
О, простите! - зашевелил губами Бумбо.- Я не хотел вас обидеть. Но откуда мне знать, чужеземцы, что в ваших странах принято пользоваться в разговоре губами и языком?
А у вас, что, по-другому? - заинтересовался Светловолосый.
Бумбо хотел ответить, но тут же отлетел в сторону от толчка. Черноволосый, углядев венец, обручем схватывавший чело царя, с силой дернул венец к себе.
Отличная работа! - буркнул удовлетворенно.
Царь обиженно засопел, но промолчал. Венец и в
самом деле был гордостью Бумбо. Хотя золота на островке было, пожалуй, в избытке, но целые куски, превышающие размером кокосовый орех, попадались крайне редко. Венец же Бумбо был вырезан из огромного валуна и не имел ни одной спайки. Мастер просто взял кусок самородка, да отсек все лишнее, оставив лишь ободок шириной в три пальца мужской руки.
Смотрите! - многозначительно шевельнул бровями Черноволосый.- Не стоит повторять глупых заявлений, который я услышал от вас по поводу моего золота.
Рыжий, было, вскинулся, но тут же и до него дошло: мало ли что ждет бледнокожих в стране черных обезьян. Значит, надо крепко держаться друг за дружку, пока не сыщутся другие белые. «Вот тогда, когда найдется способ выбраться с этого острова сокровищ, тогда и будет время решить, что и кому принадлежит!» - подумал Рыжий. Но, естественно, его мысли никто не услышал: девочка, умевшая разгадывать чужие намерения, оставалась во дворце Бумбо, увлекшись кормлением серебристых рыбешек в бассейне-аквариуме.
Светловолосый же, несмотря на то, что он и его товарищи по несчастью неимоверно страдали от холода, с любопытством рассматривал мелькавшие в недалекой рощице чернокожие фигуры аборигенов.
Кажется, нам пора внять голосу рассудка! - напомнил он приятелям.- Пока мы тут, обезумев от стольких событий, предаемся беседам о вещах отвлеченных: ну, скажите, на милость, что нам делать с этой уймой золота, которое и девать-то некуда,- туземцы, кажется, намереваются захватить нас тепленькими! - Светловолосый указал рукой в том направлении, где, и в самом деле, столпились жители острова, хотя у тех и не было столь кровожадных намерений, в которых их подозревал Светловолосый.
Царь Бумбо переминался с ноги на ногу. Видимо, у чужеземцев были очень странные законы и обычаи не отвечать на вопросы и не слушать собеседников. Как разговаривать с существом, которое тебя, находясь при этом совсем рядом, не слышит? Бумбо хотел, было, призвать девочку, читающую мысли, но это не понадобилось.
Черноволосый, водрузив венец царя на собственную голову, соизволил обратить внимание на Бумбо:
Слушай, черномазый, где б тут переждать непогоду ? У меня такое чувство, что все кости превратились в лед и сейчас растрескаются?
О,- засуетился Бумбо,- я с радостью провожу вас во дворец!
А золото? - оглянулся Черноволосый на три холмика из желтого металла, один, побольше, из которых еще до спора и драки Черноволосый присвоил, можно сказать, на законных основаниях.
Золото? - удивился Бумбо.- Так вы - мастера по металлам,- протянул царь разочарованно.
О, и еще какие! - ухмыльнулся Рыжий, в широком оскале продемонстрировав два ряда желто-коричневых квадратных зубов.
Но, видимо, заинтересованность золотом произвела на чернокожего совсем не то впечатление, которое бы хотелось. Царь нахмурился и, сделав знак своим приближенным, двинулся в сторону дворцовых построек.
Куда это он? - обернулся к товарищам Светловолосый.- Кажется, он ведь сам пригласил нас в гости, а теперь решил бросить нас среди этой черномазой стаи!
И в самом деле, мореходы оказались в окружении чернокожих мужчин и женщин, которые молча следили за каждым их движением. Но стоило сделать шаг, стена из поджарых человеческих тел тотчас вздрогнула и перекрыла проход. Троица попыталась обойти людей - и тем же маневром туземцы выросли на дороге.
Как вы думаете, какого дьявола им надо? - прошептал Светловолосый.
Рыжий пожал плечами. Черноволосый взвесил в руке царский венец, приготовившись, в случае чего, забрать с собой на тот свет двух-трех обезьян.
Вдруг из толпы выделился и подошел к мореходам высокий и худой старик. С достоинством поклонившись, он с минуту, не менее созерцал мореходов, немало струхнувших под внимательно изучающим взглядом. Им даже показалось, что взгляд старика обжигает.
Так вы, чужеземцы, мастера по золоту? - наконец, наглядевшись вдоволь, вопросил старик.- Какие же предметы или украшения вам удаются лучше всего, чтобы мы могли решить, стоит ли вас нанимать, потому что на острове мастеров по браслетам, кольцам и венцам и своих предостаточно. А уж чашки-плошки сможет сделать всякий, кому не лень развести огонь в тигле!
По-моему, - прошептал Светловолосый,-нас принимают за ювелиров!
Тартар тебя побери!- взбесился Черноволосый.- Что ты там толкуешь о плате и работе? Единственное дело для настоящего мужчины - это мчаться через море, рассекая пространства и соединяя два берега, которые без судов и отважных мореходов никогда и не узнали б о существовании друг друга!
И не было ль бы то для чужого берега лучшим,- задумчиво прошептал Светловолосый: обстановка накалялась с каждым исчезнувшим из глаз мигом.
Нрав Черноволосого хорошо был ведом мореходам. Грубый и недалекий Черноволосый подчинял окружающих неимоверной силой, а в гневе иль ярости его силы утраивались злостью: никому не спастись от железных кулаков Черноволосого. Светловолосый прикинул, что следовало бы вмешаться. Черноволосый, как обычно, уже заводился, готовый кинуться на ближайшего к нему туземца. Но всякому разумному человеку было ясно: троице нипочем не справиться с ордой хоть и низкорослых, но уж слишком многочисленных туземцев.
Светловолосого опередил Рыжий, со свойственной всем рыжим увертливостью льстиво улыбнувшись:
О достопочтенный старик! Ты ошибаешься, если думаешь, что мы хотим к вам наняться. Боги на светлом Олимпе содрогнутся, узрев, что белый работает на черномазого. Напротив: мы хотим забрать то, что вам и так не нужно! - с этими словами Рыжий широким жестом указал на побережье, усеянно золотыми самородками.
О, простите меня!- низко опустил голову старик.- Я был введен в заблуждение!
А вам и в самом деле это,- старик повторил жест Рыжего,- так уж нужно?
Необходимо! - заверил Рыжий.
А Черноволосый недвусмысленно понюхал собственный кулак:
И это еще просто сказано: необходимо! За это я готов поставить на кон собственную жизнь да и твою, старик, в придачу.
Старик, понурившись, более не проронил ни слова, лишь скорбно покачал головой и удалился. Вслед печальной вереницей потянулись его соплеменники.
Да что ж это такое? - возмутился Рыжий.- И эти уходят, бросая нас, замерзших и голодных, как ненужную собаку?!
Ив самом деле странный народец,- скрипнул зубами Светловолосый и начал растирать предплечья, пытаясь согреться.
Эй, придурки! Вы куда?! -безуспешно крикнул Рыжий вслед уже скрывшимся в сени деревьев чернокожим.
А вот сейчас и узнаем, где их осиное гнездо! - угрожающе процедил Черноволосый, подбирая увесистый обломок золота. И скомандовал приятелям: - Вооружайтесь!
Что,- в благоговейном ужасе поразился Рыжий,- мы будем швырять в них золото?!
Потом подберем! - рявкнул Черноволосый, удаляясь большими скачками в сторону уходящих туземцев.
Его сотоварищи, переглянувшись, как зайцы, метнулись следом. Что ни говори, а рядом с решительным и здоровым Черноволосым, хоть и опаснее, но не так страшно!
Нагнали мореходы туземцев на круглой, словно арена, поляне. Искусно кое-где вырубленные, кое-где посаженные человеческой рукой деревца и пышно зеленые кустарники с яркими белыми цветами роскошной изгородью окаймляли поляну, усеянную сидящими на корточках телами мужчин, женщин и детей.
В центре, простирая руки к небу, восседал, как и прочие, давешний старик. Его глаза были полузакрыты, а губы непрерывно шевелились.
