Все эти вещи Генри принял за антикварное барахло, но он даже и не предполагал, что они когда-то принадлежали шести прежним покровителям Фичетта, фотографии которых в натёртых до блеска металлических рамках были расставлены на письменном столе. О том, что вся шестёрка давно мертва, говорила не только чёрная косая полоска в углу каждого фото, но и, в прямом смысле слова, частичка прежних хозяев, которые Фичетт очень ценил: так, например, у фото с мужчиной средних лет и плоским лицом, похожим на морду персидского кота, стояла банка с заспиртованным указательным пальцем, к остальным четырём злодеям и одной злодейке имели отношение соответственно: урна с прахом, залакированный череп, коленная чашечка на небольшой подставке, высушенный язык и стеклянный футляр с прядью рыжих волос.
Фичетт подался вперёд в кресле-качалке, положил на стол книгу и, всматриваясь в лица парней, довольно произнёс:
— Варло, ты решил меня сегодня порадовать? Аж двое нарушителей! И не абы каких! — Он злорадно усмехнулся. — Это же не кто иной как мистер Грин собственной персоной. Конечно, вас сложнее узнать без ваших знаменитых волос-листьев… Нравится бродить по университету в запретное время, да? Наверное, вы такой же лунатик, как и ваш однокурсник — мистер Маккинли? Во всяком случае, именно так он оправдывался, когда попался в прошлый раз. — При этих словах Мэт направил взор в потолок и нервно заёрзал ногой. — И всё-таки хотелось бы знать причину, по которой вы в неположенное время находились не в своей спальне.
— Я… — замялся Генри. — Я хотел… Я хотел увидеть призрака Джима Хаггарда, мистер Фичетт.
— Вот как! — воскликнул смотритель и обратился к Мэту: — А вы, Маккинли, тоже вышли поглазеть на призрака? Или вновь скажете, что страдаете лунатизмом?
— Нет, мистер Фичетт, — отвечал он, оглядывая кабинет смотрителя. — Я как Грин: тоже хотел убедиться в существовании призрака.
— Разве профессор Гиблл не говорил вам, что это смертельно опасно?
— Говорил, но… — начал было Генри, но смотритель его тут же прервал.
— Мне не нужны ваши оправдания! — рыкнул он. — Вы бродили по Селтфоссу в запретное время, и мне этого достаточно, чтобы наказать вас. Варло, — обратился он к старшему гремлину из четвёрки, — отведи их на кухню и дай задание погрязнее да потруднее, особенно ему… — Смотритель указал на Мэта. — Может, со второго раза мистер Маккинли поймёт, что нельзя нарушать порядок.
— Да, мистер Фичетт, — отозвался гремлин. — На кухне всегда найдётся работа для нарушителей.
— А вы, Гимли, Крокет и Лестер, в таком случае, продолжайте дальше патрулировать этажи, — добавил Фичетт, обращаясь к другим трём гремлинам. — Может, еще кого-то поймаете.
— Да, сэр, — отозвалась троица и тут же выбежала за дверь.
Вслед за ними кабинет покинули Варло, Генри и Мэт. Когда они оказались на кухне, то гремлин сразу шмыгнул в кладовку за уборочным инвентарём, а через полминуты вышел, держа в руках зубную щётку, губку, моющее средство и небольшое ведёрко.
— Это тебе, — сказал гремлин и с ехидной улыбкой протянул Мэту зубную щётку. — А это твоё, — сказал он Генри и отдал тому всё остальное.
— И что мне с ней делать? — удивился Мэт, разглядывая щётку. — Зубы чистить?
— Можно и зубы, но для начала вы очистите все духовки от жира.
— Но не зубной же щёткой! — возмутился Мэт.
— Ничего не могу поделать. Мистер Фичетт распорядился дать тебе задание потруднее… Поэтому можешь приступать.
Мэт тяжко выдохнул, чтобы снять нервное напряжение, затем глубоко вдохнул и спокойно произнёс:
— Пошли, Грин.
Генри даже удивился. Вообще его поражало сегодняшнее поведение Мэта — он был подозрительно невозмутим, нежели обычно. Он вдруг куда-то запрятал свой взрывной характер и не обращал внимания, что гремлин общается с ним совсем неподобающе. Ладно, Фичетт. Но гремлин! Чтобы какой-то гремлин указывал злодею — где такое видано!
— Что с тобой? — спросил Генри Мэта, после того, как набрал воды в ведёрко и разбавил её моющим средством. — Ты, часом, не болен?
— Что ты имеешь в виду? — ответил тот вопросом на вопрос и, раскрыв дверцу первой духовки, заглянул внутрь.
— Я просто не узнаю тебя: ты слишком спокоен. Ты позволяешь гремлину указывать тебе. Мэт, которого я знаю, живо схватил бы наглеца за горло и швырнул бы об стену. А то, что ты просто сдался гремлинам, даже не сопротивляясь, — это у меня до сих пор в голове не укладывается.
— Ты весьма наблюдателен, Грин, — сказал Мэт и иронически усмехнулся. — Но на то есть причина. — Мэт осторожно посмотрел в сторону гремлина — тот недалеко сидел на стуле и от нечего делать любовался своим отражением в золотой тарелке, и, чтобы он ничего не услышал, перешёл на шёпот: — СОН всё ещё считает, что Фичетт причастен к инциденту, произошедшему в Хэллоуин. Мы по-прежнему думаем, что именно он мог освободить то чудовище и подставить доктора Монстролли. Но нам нужны доказательства его вины, потому я здесь.
— Выходит, ты тут намеренно! — воскликнул Генри.
— Тише, Грин! — сквозь зубы бросил ему Мэт и посмотрел в сторону гремлина, который тут же отвлёкся от своего отражения в тарелке и пристально уставился на парней. — Делай вид, что работаешь, — быстро скомандовал Мэт. И оба стали усердно тереть дверцы духовок.
Когда же Мэт снова посмотрел в сторону Варло, тот, как и прежде, корчил гримасы и любовался своим отражением.
— Да, намеренно, — подтвердил он.
— Но откуда ты узнал, что, чтобы проникнуть сюда, нужно всего лишь попасться гремлинам в неположенное время? — спросил Генри, тоже перейдя на шёпот.
— Ты ведь слышал, что сказал Фичетт. Я в Норах гремлинов второй раз. Впервой же мне довелось побывать благодаря тебе. Вижу, ты не понимаешь, что я имею ввиду, ну так я напомню. В первый учебный день Фичетт рассказал нам о трёх основных запретах, одним из которых был запрет покидать свои спальни после десяти вечера, а тех, кто осмелится его нарушить, ждёт суровое наказание… Так вот, это оно и есть — грязная работа на кухне под руководством гремлинов.
В тот день я заявил тебе, что не намерен жить в одной комнате с мутантом, и даже требовал у старосты университета, чтобы меня переселили к кому-нибудь другому, но получил отказ. Мне хоть и было противно лишь от одной мысли, что придётся жить с тобой, но я готов был смириться. Я хотел вернуться в спальню, но ты заперся в ней и не пускал меня.
— Я хотел всего лишь проучить тебя за враждебное отношение ко мне, — пояснил Генри. — Если бы ты извинился, то я пустил бы тебя и отдал твой ключ.
— Ну, знаешь ли… Просить прощения — это уже перебор. Поэтому оставалось только два выхода из сложившейся ситуации: первый — попросить у Фичетта запасной ключ, чего я точно не мог сделать, ведь он ещё тогда невзлюбил меня за то, что я при нём назвал гремлинов жалкими созданиями, и второй — дождаться пока ты выйдешь из комнаты.
— И ты выбрал второй вариант, — догадался Генри.
— Именно. Но время шло, а ты не покидал комнаты. Даже ужин пропустил. Тогда я подумал, что утром-то ты точно откроешь дверь, а пока можно осмотреть университет. Уже спустя минут десять после наступления запретного времени, я наткнулся на гремлинов. Я сопротивлялся, но… В общем они отвели меня к смотрителю, который в наказание заставил работать на кухне под руководством гремлинов. А что может быть хуже? Работать под их руководством — всё равно, что работать под руководством рабов. Поэтому я никому не рассказывал о событиях той ночи… до сегодняшнего дня. Но пришлось. Теперь СОН всё знает.
И Генри понял, где Мэт пропадал в ту ночь. Так вот почему он набросился на него на следующий день в учебной лаборатории Гиблла. Но почему если Мэт знал, как попасть в Норы гремлинов, то поведал об этом Сообществу Отпетых Негодяев только сейчас? Спустя месяц после Хэллоуина!
— Я надеялся, что найдётся вариант получше. Мне не хотелось никому рассказывать о своём позоре, — пояснил он. — А когда Киллиганы узнали, то пришли в ярость. Ведь я всё это время знал, как попасть в Норы гремлинов без подозрений, и можно было бы разоблачить Фичетта намного раньше, а сейчас, возможно, поздно.
