Хейман заказал жареную курицу, мы все — деликатесы. Ворнан решил попробовать все: бизонью вырезку, лосятину, грудку фазана…
— А какие животные сохранились в вашу эпоху? — спросил Колфф.
— Собаки. Кошки. Коровы. Мыши, — Ворнан запнулся. — Есть какие-то еще.
— Только домашние животные? — ужаснулся Хейман.
— Именно так. — Ворнан положил в рот кусок сочного мяса. Улыбнулся. — Божественно! Как много мы потеряли!
— Вот видите, — не унимался Хейман. — Если бы люди…
— Разумеется, — прервал его Ворнан, — и у нас есть вкусные продукты. Признаюсь, приятно положить в рот кусочек мяса недавно еще живого существа, но не многие могут пойти на такое. Мы очень брезгливы. И у путешествующего во времени должен быть крепкий желудок.
— Потому что мы грязные, недоразвитые, отвратительные дикари? — воскликнул Хейман. — Такого вы о нас мнения?
— Ваш образ жизни очень отличается от нашего. Это же очевидно. Иначе зачем мне появляться у вас?
— Однако в сравнении образов жизни неправомерно применение терминов «высший» или «низший». — Элен Макилуэйн оторвалась от огромного куска жареной оленины. — В какой-то эпохе жизнь может быть спокойнее, где-то могут больше внимания уделять здоровью или удобствам, мы никогда не употребляем такие слова, как «высший» и «низший». С точки зрения культурного релятивизма…
— Знаете ли вы, — вновь заговорил Ворнан, — что в нашем времени ресторанов нет? Есть на публике, среди незнакомцев — мы считаем такое неприличным. В Централити часто приходится общаться с незнакомыми людьми. В других регионах дело обстоит иначе. Никто не проявит враждебности к незнакомому человеку, но и не станет есть в его присутствии, если только не намерен вступить с ним в половые отношения. Едим мы только в компании партнеров по сексу, — он хохотнул. — И мое желание отобедать в ресторане — признак дурного тона. Вас я рассматриваю как близких друзей, вы должны это понимать… — он обвел стол рукой, показывая, что готов лечь в постель с любым, даже с Колффом, будь на то его согласие. — Но я надеялся, что как-нибудь вы доставите мне удовольствие пообедать в общем зале. Может, вы старались пощадить мои чувства, устроив обед в отдельном зале. Но позвольте мне в следующий раз предаться пороку.
— Великолепно, — Элен Макилуэйн, похоже, говорила сама с собой. — Табу на потребление пищи в присутствии посторонних! Ворнан, если б вы побольше рассказали нам о вашем времени. Мы же ждем каждого вашего слова.
— Да, — кивнул Хейман. — Вот, к примеру, эпоха Очищения…
— Что-нибудь о биологических исследованиях…
— Проблемы психотерапии. Основные типы психозов…
— Хотелось бы обсудить с вами особенности лингвистической…
— И феномен движения против времени. А также основные особенности системы энерго… — услышал я собственный голос, присоединившийся к общему хору.
Разумеется, Ворнан не ответил никому, ибо заговорили мы разом. Потом поняли, что происходит, и, сконфузившись, замолчали. Впервые вырвалось наружу копившееся в нас раздражение. Причина, разумеется, крылась в Ворнане: за время нашего общения он практически ничего, за исключением брошенных вскользь намеков, не рассказывал об эпохе, которую вроде бы представлял. И нас волновали остающиеся без ответа вопросы.
Неотвеченными остались они и в тот вечер, когда мы откушали деликатесов уходящей эры, попробовали на вкус крылышко феникса и антрекот из единорога да послушали Ворнана — он говорил больше обычного, описывая застольный этикет тридцатого века. Теперь мы радовались каждой крупице информации, которую могли выудить из него. Даже Хейман перестал скорбеть над судьбой животных, мясо коих лежало на наших тарелках.
Когда же подошло время отъезда, мы столкнулись с уже ставшей привычной ситуацией. Сидевшие в общем зале узнали, что ресторан почтил своим присутствием человек из будущего, и у дверей собралась толпа. Крейлику пришлось вызвать полицейских с дубинками-парализаторами, чтобы расчистить проход. Не менее сотни обедавших в общем зале встретили нас у дверей. Они жаждали увидеть Ворнана Девятнадцатого вблизи, прикоснуться к нему рукой. В тревоге вглядывался я в их лица. Лишь на очень немногих отражался скепсис или любопытство. Большинство смотрели на него с восторгом и обожанием. Такие лица встречались все чаще. И я видел в них не просто обожание. Эти люди были готовы принять Ворнана за мессию, преклонить перед ним колени. А моя близость с Ворнаном не позволяла мне обожествлять его. Потакание всем своим желаниям, ненасытный аппетит к сексуальным наслаждениям тому не способствовали. Трудно почитать в человеке Бога, увидев, как он сметает еду со стола и совокупляется с легионами жаждущих его женщин. Но тем не менее я чувствовал исходящую от него силу. И под ее воздействием мое отношение к нему начало меняться. Поначалу я был скептиком, враждебным к Ворнану, на дух не принимающим его принадлежность к будущему. Теперь же помягчел, практически отказался от рефрена «если он не мошенник», который ранее сопровождал каждую мою мысль о Ворнане. И убеждали меня в его истинности не только результаты анализа крови, но само поведение Ворнана. Уже с трудом верилось, что он — шарлатан, хотя научные данные, в том числе и полученные лично мною, начисто отрицали возможность его появления в нашем времени из далекого будущего. Меня заставляли прийти к заключению, которое я считал невероятным: я столкнулся с вариацией оруэлловской двойственности. И причиной тому была исходящая от Ворнана сила. Так что я мог понять, что заставляло этих людей напирать на охрану, пытаясь дотянуться до гостя из будущего, проходящего мимо.
Нам удалось покинуть ресторан без каких-либо инцидентов. Мороз разогнал всех по домам. Машины доставили нас в отель. Как и в Нью-Йорке, наши номера располагались на одном этаже. Ворнан сразу же ушел к себе. Последние несколько ночей он спал с Элен Макилуэйн, но наш поход в публичный дом временно остудил его тягу к женщинам. Что, впрочем, никого из нас не удивило. Крейлик, бледный, уставший, выставил охрану у номера Ворнана и отправился писать докладную о прошедшем дне. Каждый вечер он посылал ее в Вашингтон. Мы же собрались в одном из номеров, чтобы немного расслабиться перед сном.
Наша шестерка провела вместе достаточно времени, чтобы определиться в отношении к каждому из членов комитета. Мы по-прежнему не пришли к единому мнению относительно Ворнана, хотя разногласия наши уже не проявлялись столь резко, как раньше. Колфф, с самого начала державший Ворнана за шарлатана, остался при своем мнении, хотя и восхищался его талантом дурить людям головы. Хеймана, также настроенного против Ворнана, начали мучить сомнения. Наверное, он никогда не признался бы в этом, по все более склонялся к мысли, что Ворнан все-таки прибыл из далекого далека. Причиной тому служили некоторые фразы Ворнана относительно будущей истории. Элен Макилуэйн продолжала верить, что Ворнан тот, за кого себя выдает. Мортон Филдз, наоборот, изменил свою точку зрения и отказал Ворнану в доверии. Я думаю, он просто завидовал сексуальной удали Ворнана и пытался отомстить, заявляя, что никакой тот не путешественник во времени.
