музыку для вечерних танцев, — сумбурно начала объяснять Мику. — Я подумала, что одна не справлюсь, потому что мало понимаю… А Семён согласился помочь сразу, а никто другой не хотел…
Я молча сидел, не зная, что сказать. Слишком неожиданным был переход от расслабленного времяпрепровождения с Мику к резкому вторжению реального мира в лице Алисы в наш уютный уголок.
— Меня надо было попросить! — перебила её Алиса, всё так же сердито глядя на меня.
— Ну мы уже почти закончили… Осталось только записать всё на одну кассету! Поэтому… — попыталась оправдаться Мику, но её слова заглушил звук обеденного горна, разнесшийся по лагерю.
— Спасибо тебе, Семён! Ты мне очень помог! — быстро проговорила Мику, а затем добавила тише: — Я так рада… что помог… и что именно ты… Ой… То есть, я думаю, у нас получился замечательный сборник, и остальным ребятам понравится… Я это хотела сказать…
Мику поспешно принялась благодарить меня, видимо, пытаясь как-то затушевать грубое вторжение и поведение Алисы.
— Будем надеяться, — пробурчал я и направился к выходу.
— Да, Семён, спасибо, дальше мы как-нибудь сами, — с издёвкой произнесла Алиса.
«„Меня изгнали из рая“ — кажется, именно эта фраза наиболее точно выражает испытываемые мной чувства», — подумал я и в одиночестве пошёл на обед.
У входа в столовую меня окликнули:
— Семён! Семён!
Это прозвучало так мелодично, что определить обладателя голоса не составило труда. Обернувшись, я стал свидетелем крушения: Мику оступилась на лестнице и растянулась во весь рост. Её лицо на мгновение исказила гримаса боли, но она тут же попыталась скрыть это за смехом.
«Ох. Это явно было больно…» — подумал я, чувствуя укол тревоги, и поспешил к месту падения, чтобы помочь ей подняться.
— Ну куда ты так несёшься, аккуратнее же надо быть, совсем товарный вид потеряешь! — попытался я пошутить, стараясь скрыть беспокойство за её самочувствие.
— Товарный… вид… — рассмеялась Мику, поднимаясь на ноги. В её смехе слышалась нотка смущения, но она, казалось, совершенно не расстроилась из-за падения.
— Семён, а ты меня продать куда-то хочешь? — спросила она с деланной серьёзностью, глядя на меня чуть ли не с вызовом, но уголки её губ предательски дрогнули.
— Я тебе уже надоела, да? Ну вот, а я так бежала… получается, зря… — её голос стал грустным, и она опустила взгляд, словно действительно переживала, что её усилия оказались напрасными.
— И вообще, торговать людьми ведь нехорошо. В мире теперь не так уж много мест, где ещё есть работорговля. Или… Семён, ты что, хочешь купить меня⁈ — продолжила она, теперь уже с лёгкой игривостью.
— Хотел… А теперь уже, наверное, не купишь… Не товарный вид. Даже не знаю, радоваться или нет… — закончила она, слегка надув губы, словно обиженный ребёнок.
«Аккуратнее надо быть со словами, ещё аккуратнее, Семён!» — одёрнул я себя, чувствуя, как щеки начинают гореть от неловкости.
— Да нет, это же я в шутку. Просто беспокоюсь о тебе, вот и… Возможно, если ты будешь думать о своей внешности, ну о теле, как о чём-то ценном, то это предотвратит в дальнейшем…
Я поймал себя на том, что говорю вслух всё то, что обычно произношу только у себя в голове. Мой голос звучал неуверенно, и я почувствовал, как краснею ещё сильнее.
— Да ладно, я не о том. Цела? Может, тебя в медпункт проводить? — спросил я, стараясь взять себя в руки и вернуть разговор в более безопасное русло.
— Не надо медпункт. Доктор Виолетта говорит, что я свой лимит на медицинское обслуживание уже выбрала, и теперь должна все невзгоды мужественно преодолевать в одиночку! А иначе страна разорится! — ответила она с нарочитой серьёзностью, но её глаза блестели от смеха.
«Тоже мне, добрый доктор Айболит…» — подумал я, едва сдерживая улыбку.
— К тому же, это всего лишь царапины и ушибы. Доктор Виолетта говорит, что на мне всё равно всё заживает, как на кошке, и предлагает экономить зелёнку и пластыри, заменив их зализыванием.
Мику серьёзно посмотрела на меня, её взгляд стал задумчивым, но в нём читалась лёгкая ирония.
— И даже предлагала сама… зализать… однажды. Ну, мои повреждения. А ты так когда-нибудь делал?
Она попыталась дотянуться языком до локтя, но быстро сдалась, её лицо озарила смущённая улыбка.
— Не, у меня точно не получится, может быть, ты?
И потерпевшая придвинула локоток к моему лицу. Через мгновение, впрочем, она отпрыгнула от меня на метр, осознав, видимо, что делает что-то не то. Её лицо стало пунцовым, а в глазах читался испуг.
— О, я не должна была так… Это было необдуманно, да?
Она покраснела ещё сильнее и деланно засмеялась, пытаясь скрыть смущение.
— Семён, теперь ты тоже будешь избегать меня. Потому что подумаешь, что у меня не все дома…
— Да всё нормально. Ты же не коленку мне предлагала…
Также необдуманно ляпнул я, и теперь уже мы краснели вместе, чувствуя себя крайне неловко.
Чтобы как-то выйти из этой странной ситуации, я взял пострадавшую за руку и повёл к умывальникам — промывать боевые ранения.
— Так куда ты так спешила? И зачем меня звала? — спросил я, возвращая разговор к тому, с чего всё началось. Мы взяли подносы с едой и сели на свободные места.
Ближайшие к нам пионеры тут же поспешили ретироваться, и в наших окрестностях стало совсем просторно.
— И вот так всегда. Разбежались, — печально вздохнула Мику, её лицо выражало лёгкую грусть.
— Ага, как тараканы. Зато есть где разгуляться! В любой ситуации есть свои плюсы, — попытался я её подбодрить.
«Наверное, совсем не радостно быть персоной нон грата, куда бы ты ни пришёл. Я тоже не слишком популярен, но никто хотя бы не бежит от меня, как только увидит.»
— Да, ты прав, — ответила она. — К тому же, ты ещё не сбежал пока от меня. Это тоже плюс.
Мику слегка покраснела и смущённо опустила взгляд.
— А, нет, я опять не о том. Так вот, о чём это мы? Да, почему
