Острая потребность сказать ему правду охватила Кэт, горячая и неотступная. Но как бы ни боялась она Джарвиса, еще больше страшилась она того, что увидит в глазах Девлина не любовь, а ненависть. Поэтому промолчала. Но желание признаться не оставило ее, сменившись болью.
Кэт на секунду прижалась губами к его рту, а уже через мгновение смогла изобразить на лице улыбку.
— Пятнадцать минут, и я буду готова.
— Так долго? — с деланым ужасом переспросил Себастьян и наградил ее шлепком.
Получасом позже, когда они бедро к бедру скакали верхом по городским улицам, он рассказывал Кэт о капитане Беллами, его красавице жене, уроженке Бразилии, и дочке по имени Франческа. С болью в сердце она слушала о покушении на жизнь своего возлюбленного и о печальном конце незнакомца в водах Темзы. Завершающим был рассказ о встрече Себастьяна и Чарльза, лорда Джарвиса, накануне вечером и беседе между ними.
Все это она выслушала в молчании.
— И ты поверил ему? — спросила она, когда Девлин закончил свой рассказ.
Себастьян бросил на Кэт недоумевающий взгляд, чуть нахмурился.
— Мистер Лавджой проверяет списки пассажиров. Но могу сказать, да, я ему поверил. Ибо в таком случае все сходится. Я вполне допускаю мысль о том, что даже Джарвис может иногда сказать правду.
У нее в горле что-то некрасиво пискнуло.
— Сказать правду, не имея на то скрытых мотивов? Ни за что на свете.
Они миновали ворота парка и теперь в молчании скакали по тропинке. Кэт чувствовала на себе пристальный взгляд Себастьяна, и это смущало ее. Она могла ввести в заблуждение толпу лондонских зрителей, но не этого человека.
— Почему бы тебе не рассказать мне о том, что с тобой случилось?
Она хотела расхохотаться и тем избавиться от необходимости отвечать на вопрос, но знала, что с Себастьяном такая уловка не пройдет. Стараясь не опускать глаз под его взглядом, Кэт с трудом выговорила:
— Прости. Я не могу об этом говорить.
Еще некоторое время он не сводил с нее глаз, черты лица исказило беспокойство, но расспросов больше не последовало.
Кэт отвернулась, и ее взгляд упал на маленького человечка в котелке и очках, торопливо направлявшегося в их сторону. Увидев, что она заметила его, он замахал рукой, словно привлекая внимание.
Девлин натянул поводья и спрыгнул с лошади.
— Доброе утро, милорд, — поздоровался Генри Лавджой, подходя. Обернувшись к Кэт, он приветствовал ее неловким поклоном. — Мисс Болейн, рад вас видеть, примите мои извинения за то, что прервал вашу прогулку. Ваш грум, милорд, сообщил мне, что вас можно найти в парке. Думаю, вам будут небезынтересны сведения, которые я получил в Министерстве торговли.
— Слушаю.
— Оказывается, все записи, касавшиеся катастрофы с «Гармонией», утеряны. Клерк уверяет меня, что они могли затеряться, случайно оказавшись в другой папке, и обещает их непременно разыскать. Но этот факт уже сам по себе любопытен. Весьма любопытен.
До слуха Кэт донеслось приглушенное проклятие.
— Вы считаете, кто-то мог похитить записи? — спросила она.
— Ни в коем случае. — С этими словами магистрат извлек из кармана сюртука скомканный лист бумаги. — Но мне все-таки удалось раздобыть имена владельцев как самого судна, так и перевозимого в том рейсе груза.
— Что было на борту? — спросил Девлин, беря бумаги.
— Чай. В попытке предотвратить мятеж, капитан Беллами был вынужден дать команде разрешение выбросить весь груз за борт, чтобы удержать судно на плаву. Владелец карго — некий мистер Уэсли Олдфилд — оказался полностью разорен. Сейчас он помещен в долговую яму, сидит в Маршелси.
— Довольно любопытно.
Девлин внимательно читал бумаги, которые держал в руке. Затем криво усмехнулся.
— Что там? — спросила Кэт, наблюдавшая за ним. Девлин протянул бумагу ей.
— Имя владельца судна. Им был Расселл Йейтс.
Генри Лавджой кашлянул и осведомился:
— Вы знакомы с этим человеком?
— Мистер Йейтс — личность, широко известная в Уэст-Энде, — объяснила ему Кэт. — Когда-то ему довелось быть даже пиратом.
— Как «пиратом»? Вы не шутите?
— Да, настоящим пиратом, — продолжала она, улыбаясь. — Младший сын одной знатной семьи из Восточной Англии, он еще мальчиком сбежал в море. А годы спустя вернулся богатым человеком. Носит в ухе золотое кольцо и позволяет себе вполне пиратские выражения, свет притворяется шокированным, но его терпят, поскольку… О, он все-таки Йейтс и прирожденный джентльмен. К тому же забавен и очень, очень богат.
Лицо магистрата приняло озабоченное выражение.
— Вы полагаете, он мог иметь отношение к этим убийствам?
— Йейтс? — Брови Кэт изумленно взлетели вверх. — Лично я полагаю, что он может вести себя как совершенный дикарь, если ему придет это на ум. Но хладнокровно убить четырех юношей за проступки их отцов? Нет, не думаю, что он способен на это.
— Так что же все-таки случилось с судном? — вмешался Девлин. — Вам об этом известно?
Магистрат утвердительно кивнул.
— Согласно тем сведениям, которые мне удалось получить, на «Соверене» попытались подлечить поврежденный корабль и, поставив паруса, привести его в Лондон, но это не удалось. «Гармония» окончательно затонула, когда встретила шторм вблизи берегов Лиссабона.
— Следовательно, мистеру Йейтсу пришлось примириться с потерей.
— Кажется, так, — кивнул маленький магистрат, — хотя корабль мог быть застрахован. Я собираюсь нынче навестить редакции нескольких городских газет, ознакомиться задним числом с публикациями по этому поводу.
— Я считал, вас отстранили от дела? — улыбнувшись, спросил Девлин.
Редкий проблеск веселья мелькнул в обычно серьезных глазах чиновника.
— Так и есть.
ГЛАВА 35
Оставив в конюшне любимца вороного, Себастьян пересел в двуколку и погнал лошадей в Саутворк. Когда под колесами экипажа перестала громыхать старая брусчатка Лондонского моста, он оказался на южном берегу Темзы. Солнце пригревало, его лучи играли на сверкающей золотом глади реки, но улицы, окружавшие Маршелси, хранили сумрак и промозглую сырость, а воздух был наполнен чадом гниющих отбросов, падали и отчаяния.
— Уэсли Олдфилд, — сказал Себастьян, вкладывая для убедительности монету в трясущуюся руку старика, которого он встретил у высоких тюремных ворот. — Где мне найти его?
— Потрудитесь подняться по лестнице наверх. Последняя дверь по правую руку.
Речь старика звучала, к удивлению, вполне культурно.
— Благодарю.
Прижав к носу платок и стараясь дышать неглубоко, Себастьян взобрался по шумной, вонючей, в пятнах мочи лестнице и пошел вдоль холодного коридора. Вдруг его слуха коснулись звуки скрипки, ее печальный мелодичный напев доносился из-за ободранной двери в конце прохода. Когда Себастьян постучал, звуки мгновенно стихли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
