МКАД объехать.
Князева его усмешки не оценила, прищуром истинно Беловским на Витю посмотрела и сложила руки, переплетенные в замок, на колени. Вопрос казался риторическим, а в сочетании с фактом, что Аня заметила Андриса и Пчёлкина, уезжающих на одной машине, стал глупым.
— Я вас видела. Ты его увёз.
— Мог просто подбросить до отеля, — пожал плечами Пчёла.
— Какого отеля? — негодовала Анна, едва ли удерживая желание уронить голову на ладони. — Он сразу после прилёта с Риги ко мне поехал, вещи отдавать. Не успел никуда заселиться!
— Так почему ты не рассматриваешь вариант, что я мог ему посоветовать хороший отель?
— Потому что ты говоришь в условном наклонении, — подметила Князева так, что на миг у Пчёлкина пальцы похолодели.
Он проехался на мигающий жёлтый по Макаренко, обернулся на Анну, когда она сказала:
— Ты мог всё это сделать. Но, почему тогда говоришь так, будто не делал?
Говорила прямо как Белов — сурово, но справедливо. Где, вправду, вероятность, что Витя, примеряя роль вежливого москвича, показал латышу лучший по соотношению «цена-качество» отель, а по дороге ещё устроил экскурсию по главным достопримечательностям столицы?
Да нет такой вероятности!.. Потому что Пчёлкин заревновал до невозможности девчонку, которая ему нравилась, которая поцеловать себя не дала, и он на эмоциях увёз нежданного гостя в промзону, в Коптево!
На миг захотелось Ане и сказать всё, как есть, не скрывая ничего.
Витя прикусил язык; если и придётся правду говорить, то… ему время нужно. Хотя бы несколько минут, до поворота на Большой Харитоньевский, чтобы решить, что именно дальше говорить.
— То есть, ты считаешь меня виновным в том, что твой «друг» не пришёл?
— Как минимум, ты видел его последним. А как максимум, знаешь время и место нашей встречи, что уже выглядит… интересно, — не смутилась прямого вопроса Аня. Пчёла едва ли не ругнулся себе под нос.
«На самом простом попался!..»
Дьявол. Это плохо очень; по сути, Князева в угол его загнала за минуту разговора. А ведь не должна влиять на Пчёлу так явно…
Но влияет. Умная, привлекательная сентябрьская зануда!..
Анна взгляда не отводила от профиля Вити, не помня, чтобы так долго до этого на Пчёлу смотрела и не стеснялась при этом. В свете заходящегося солнца лицо мужчины казалось чуть более загорелым и румяным, что удивительно ему шло.
Князева ожидала какой-либо реакции на слова свои, но Витя ничего не сказал. Только выдохнул вдруг и, перестраиваясь в другой ряд, положил правую руку поверх её ладоней — жестом удивительно мягким как, в принципе, для рук мужских, так и для самого Пчёлкина. Он чуть огладил подушечкой большого пальца ноготки Анны, а потом ладонью всей накрыл кулаки и подстроился под машину такси.
Князева увидела, как уголок губ Вити чуть дёрнулся вверх, словно кто-то ниточкой потянул его. В дорогом салоне стало чуть душнее.
«Дьявол»
— Вить, — позвала по имени и поняла вдруг, что голос подсел. Хотя не должен был звучать тише!.. От касания Пчёлкина полушепот стал максимумом для её голосовых связок.
Дьявол. Это очень плохо. Он не должен так на Княжну влиять, не должен одним касанием менять в корни настрой.
«Но влияет…»
Анна настойчивей сказала, молясь, чтобы ещё минута держания за руки не выбила из её головы мысли куда более важные:
— Я же понимаю, что ты знаешь, что с Андрисом. Не молчи, — и почти выдавила жалкое для самой себя: — Пожалуйста.
— Анют, — протянул, будто в усталости, Витя.
Он перевёл дыхание, проговаривая новое враньё, ощущающееся тяжелее всей его авантюры, какую Пчёла с Озолсом совершил.
— Я довёз его до «Комсомольской», а потом Андрис твой свистнул на вокзал. Вроде как, на Ленинградский сел. А я за сигаретами поехал потом. Потом к Саше по работе…
— Ты врешь.
Пчёла обернулся к ней лицом, когда они встали на очередном светофоре, и сам не понял, где что не так сказал, что Анна взглядом похолодевшим его проткнула, подобно шпагой. Сухость сковала горло так, что, вероятно, нёбо пошло трещинами.
Он вздохнул; рука, греющая и без того тёплые ладони Князевой, чуть сильнее сжалась, мелкую дрожь в кончиках пальцев скрывая.
Девушка посмотрела внимательно, словно думала, что Витя оправдываться начнёт, но Пчёла молчал. Вместо слов каких-либо он её брови и скромно накрашенные глаза рассматривал. Тогда девушка, чувствуя, как губы сами по себе становились точно каменными, пояснила:
— Ты до приезда Озолса хотел у меня в квартире покурить. Даже сигарету при мне достал. А потом, когда Андрис пришёл, у тебя весь блок куда-то пропал.
Нет.
Нет…
Нетнетнет.
Сука!..
Вите будто хорошую оплеуху подарили. Пальцы на руле дёрнулись, чуть ли не выворачивая авто вбок, когда он посмотрел на Князеву, проклиная себя за невнимательность, что рядом с сестрой Сашиной достигала чуть ли не максимального своего уровня.
Воздух, проникающий в ноздри, стал казаться отравленным, отчего легкие холодом ошпаривало. Пчёле захотелось тогда, не сворачивая к обочине, не включая «аварийку», лбом к ключицам Анны прижаться, исповедаться у неё на груди, как в церкви, в которой уже много лет не был.
Рассказать всё, как есть, чёрт возьми, и надеяться лишь на прощение за дурость свою. Поведать всё и успокоиться, только почувствовав руки Ани на своих волосах, которые поглаживающими движениями в пряди зарывались. Успокоиться, услышав её шепот мягкий.
— Так я Коса угостил последней, — вместо того соврал Витя, чуть погладив руки Анины. Будто боялся больше не коснуться ладоней её. — А насчёт «Ажура» — Андрис обмолвился случайно. Я ещё сказал ему, что, возможно, присоединюсь к вам, если освобожусь.
«Значит, про встречу он сказал и сразу же уехал? Ай, как интересно получается!..»
— И потому, значит, сидел до последнего в машине, как Штирлиц? — прищурилась Аня, явно не веря Пчёлкину. Уж слишком много совпадений было в его рассказе: случайно кончились сигареты, случайно Озолс сказал, где они собираются встретиться, случайно вечер оказался свободным…
— Ты же взрослая девочка, Князева, — усмехнулся ей Пчёлкин. — Самостоятельная. Любишь, когда тебе это говорят в лицо, и так гордишься, что никого своими трудностями не напрягаешь, да? И раз тебе самой нравится решать все проблемы, я решил не лишать тебя удовольствия справиться с внезапным поклонником без чужой помощи.
— О, неужели меня хоть кто-то услышал? — ещё сильнее нахмурилась.
— Услышал.
— И как тебе шоу? — чуть ли не ядом плеснула Анна. — Понравилось? Или ожидал большей феерии? Знаешь, чтоб были расцарапанные лица, крики и удары коленками промеж ног.
Пчёла усмехнулся в надежде, что сопляк в растянутых шмотках и его попытка к Князевой подкатить станет новой темой
