– Повтори то, о чем я прошу, и тогда я буду точно знать, что он солгал, – настаивала принцесса.
– Я люблю тебя, Гвинальда! – громко сказал Блейк. Арабы рывком подняли Гвинальду на ноги и оттащили в сторону. Среди бедуинов продолжались споры об участи Блейка.
– Ради аллаха! – воскликнул наконец шейх. – Бросим неверного здесь, и, если он подохнет, никто не скажет, что его убили бедуины.
Затем он продолжал:
– Абд-Эль-Азиз! Возьмешь людей и отправишься через долину во второй город. Вперед! Я немного провожу тебя, и мы поговорим с глазу на глаз, без этого неверного, который, возможно, понимает по-нашему больше, чем того бы хотелось.
Бедуины стали уходить на юг. В порыве отчаяния Гвинальда попыталась вырваться из рук похитителей, но безуспешно. С болью в сердце Блейк проводил взглядом девушку, бьющуюся в руках арабов. До последнего момента он видел ее родное лицо, обращенное к нему, и когда негодяи исчезли среди деревьев, из мрака ночи до него долетели три слова, которые значили для него больше, чем все слова в мире вместе взятые:
– Я люблю тебя!
Отойдя от Блейка на достаточное расстояние, бедуины остановились.
– Здесь я покину тебя, Абд-Эль-Азиз, – сказал Ибн Яд. – Иди разведай, много ли в городе сокровищ и, если они надежно охраняются, ничего не предпринимай, а возвращайся в лагерь по ту сторону гор, где мы оставили женщин и детей. Если же окажется, что мы сменили место стоянки, то оставим опознавательные знаки, по ним и найдешь нас. Я же постараюсь как можно скорее выбраться из долины с добытыми сокровищами и с женщиной, которая представляет не меньшую ценность. Иди, Абд-Эль-Азиз, и да хранит тебя аллах!
Ибн Яд повернулся и пошел на север. Выбраться из долины тем же путем, каким пришел, шейх не осмеливался, поскольку промелькнувшая вдали в облаке пыли большая группа всадников наверняка уже вернулась в разграбленный город. Поэтому он решил попытаться перейти крутые горы западнее города Сеполькро, обогнув замок и его защитников по широкой дуге.
Когда вдали затихли шаги бедуинов, Блейк завертелся, пытаясь освободиться от пут, но ремни из верблюжьей кожи не поддавались.
Обессилев, Блейк затих. Как безмолвен и мрачен, этот темный Лес Леопардов!
Блейк прислушался, ожидая в любую секунду услышать мягкую поступь подкрадывающейся к нему большой кошки.
На небе из-за далеких гор поднялся круглый красный диск луны, которая с высоты видела Гвинальду, как видела и его.
Блейк прошептал луне послание для принцессы.
Американец был впервые влюблен, и, вспоминая три заветных слова, что Гвинальда крикнула ему, когда ее насильно уводили, он забывал о путах и леопардах.
Но что это? Среди неясных ночных теней Блейку почудилось некое движение. Да, там явно кто-то был. Секундой позже он услышал мягкие, крадущиеся шаги и шорох листьев. Похоже, леопард!
Блейк затаился. Боковым зрением он вдруг различил на соседнем дереве смутные контуры живого существа. Неужели еще один?
Слабый свет луны проник меж деревьев, осветив пространство, где лежал Блейк, в радиусе десяти метров. На освещенный участок вышел большой леопард с горящими глазами, и Блейка прошиб озноб. Как зачарованный глядел американец на грозно рычащего зверя. Хищник прижался к земле и стал подбираться к человеку со спины, словно желая продлить жестокую пытку. Длинный гибкий хвост нещадно хлестал по воздуху.
Он увидел большие обнаженные клыки и распластавшегося на земле зверя с напряженными мускулами. Зверь готовился к прыжку.
Беззащитный, охваченный ужасом Блейк не мог отвести взгляда от омерзительной оскаленной морды.
Он увидел прыжок, проделанный с легкостью и грацией домашней кошки, но дальше началось непонятное. Сначала он заметил какой-то предмет в воздухе, затем леопард на мгновение замер в высшей точке своего полета и вместо того, чтобы спускаться вниз, взмыл высоко вверх, схваченный за горло крепкой петлей.
В ветвях дерева Блейк различил неясную фигуру. Шита-леопард болтался на веревке, сдавленно шипя от бешенства и рассекая воздух страшными когтями. Сильная рука подтянула зверя к ветке, и лезвие кинжала пронзило его сердце.
Когда тело Шиты обмякло и перестало биться в судорогах, сильная рука отпустила веревку, и мертвое тело хищника упало рядом с Блейком. Потом фигура белого человека, почти обнаженного, но дружески улыбающегося, легко спрыгнула на землю.
У Блейка вырвалось восклицание радостного удивления.
– Тарзан из племени обезьян?!
– Блейк?! – спросил человек-обезьяна. Затем он добавил:
– Наконец-то! Я едва поспел!
Тарзан разрезал путы, связывавшие американца.
– Ты искал меня? – спросил Блейк.
– С тех пор, как я узнал, что ты отбился от своего сафари.
– Черт побери, ты действительно молодец!
– Кто бросил тебя здесь связанным и в таком положении?
– Шайка арабов.
Нечто похожее на рычание сорвалось с губ человека-обезьяны.
– Неужели этот старый негодяй Ибн Яд здесь? – недоверчиво спросил он.
– Они похитили девушку, которая была со мной, – сказал Блейк. – Я хочу попросить тебя помочь освободить ее.
– В какую сторону они ушли?
– Туда.
– Когда?
– Примерно час назад.
– Тебе лучше снять доспехи, – посоветовал Тарзан. – Нести это на себе – сплошное мучение. Я уже попробовал.
С помощью человека-обезьяны Блейк освободился от кольчуги, потом они вместе двинулись по тропе, протоптанной арабами. Они добрались до того места, где Ибн Яд повернул на север. Они не знали, по какой из двух троп им идти, потому что следы Гвинальды исчезли окончательно.
Они спрашивали себя, что случилось?
Они не могли знать, что в этом месте Ибн Яд имел намерение свернуть с дороги, ведущей в Ниммр. Он шел к Ниммру до тех пор, пока не приблизился к нему, но потом решительно отказался последовать за похитителями, когда узнал, что они отдаляются от города.
Свежий ветерок, который дул с востока, не позволил чуткому обонянию Тарзана определить, в каком направлении и какой группой была уведена Гвинальда.
– Мне кажется более правильным предположить, что твоя принцесса с теми, кто отправился на север, потому что я знаю, что там должен находиться лагерь Ибн Яда. Он вошел в долину не с юга, я уверен, потому что сам вошел оттуда, а сэр Бертрам уверял меня, что есть только два прохода – тот, которым прошел я, и второй над городом Сеполькро. Ибн Яд, без сомнения, хочет увести девушку из долины как можно скорее. То ли он намеревался требовать за нее выкуп, то ли собирается отвезти на север и продать. Группа, направившаяся на юг, к Ниммру, может быть послана за выкупом со своими людьми. Но маловероятно, что она с ними. Во всяком случае, это только предположение. Я полагаю, что нам надо разделиться. Ты пойдешь по тропе на север, которая может привести тебя к принцессе, а я пойду на юг вдогонку за группой. Я передвигаюсь быстрее тебя и вернусь за вами, не теряя времени. Жди меня. Если ты увидишь девушку, не пытайся отбить ее, ты безоружен, и бедуины запросто перережут тебе горло. Им это все равно, что выпить чашку кофе. А теперь до свидания и желаю удачи!
