И снова я оборвала фразу на полуслове. Лэйн и так прекрасно знал, что я имею в виду. После небольшой паузы он уточнил:
— Вы думаете, что вам удастся уговорить мистера Тулли пройти дальше шлюза у канала?
— Ну конечно. — Я удивленно подняла бровь. — Думаете, я не смогу?
— Мне кажется, сможете.
Дядя Тулли с удовлетворенным видом откинулся назад, расплывшись в счастливой улыбке. Было совершенно очевидно — какая бы неприятность не стряслась с папой, сейчас все в полном порядке.
— О, чуть не забыл, — вдруг сказал Лэйн и стал копаться в карманах. — Это не ваше?
Я удивленно уставилась на нежную ленту из белого шелка, такую несуразную в его черной запачканной ладони. Это была моя ночная привязь.
— Вы же обычно не носите лент? Но я ума не приложу, кому еще она может принадлежать. Она валялась на полу в соборе.
— Нет, это не мое, — снова солгала я.
— Мистер Тулли, а вы уже проверяли рыбу? — спросил Бен. Его голос прозвучал совершенно непринужденно, но тем не менее я подскочила от неожиданности. Я совершенно позабыла о том, что он тоже с нами. — Интересно, помогла ли та новая крышка, что я придумал. Может быть, утечка воздуха не такая большая?
Дядя охотно пошел вместе с Беном к воде и стал, не спеша, заводить игрушку.
— Мисс Тулман, возможно, вы захотите надеть завтра что-нибудь старое, — хитро сказал Лэйн. — Вас ждет длинная прогулка, и некоторые участки тропинки заболочены. Мы с Дэйви играем в замке по собственным правилам, так что мы можем вас слегка запачкать. Но вы же не обидитесь?
— Конечно нет, — осторожно ответила я, стараясь избегать его взгляда. В прошлый раз, когда он говорил со мной таким тоном, я согласилась на авантюру, к которой не была готова. Но меня это не разочаровало. Главное сейчас — чтобы дядя был счастлив.
Я отвязала руку от кровати еще до рассвета, полусонная, и к тому моменту, как солнце слегка осветило верхушки холмов, я уже умылась, причесалась и влезла в платье Мэри, а ненавистный корсет забросила на самое дно чемодана. Я почти бегом спустилась в кухню, где стояла уже собранная с вечера корзинка со снедью. Она оказалась гораздо тяжелее, чем мне показалось вчера. Тогда я решила, что ее потащит Лэйн, и отправилась в собор. Открыв потайную дверцу и не обращая внимания на стеклянный взгляд дяди Джорджа, я шагнула внутрь. От стен эхом отдавались звон и бой часов, раздалось шесть или семь утренних ударов, и затем все стихло за дверью. Я аккуратно спустилась по лестнице с корзинкой наперевес и пошла к мастерской коротким путем — через тоннель.
Я шла как можно медленнее. Корзина, конечно, была тяжелой, но на самом деле я боялась, что слишком поторопилась и застану дядю и Лэйна еще мирно спящими в своих кроватях. А вот Дэйви уже мог быть там. Он жаворонок, к тому же я надеюсь, он понял записку, которую я ему оставила. Почти не сомневаюсь в этом. Его присутствие или отсутствие в любом случае сделают для меня яснее картину с его образованием и знаниями.
Я раздумывала об этом, вышагивая по туннелю, и тут в другом конце туннеля замаячила худая, невысокая фигура человека в длинном пиджаке, поспешно двигавшаяся со стороны мастерской. Я тут же отошла в сторону и скрылась в тени, умирая от любопытства. Не знаю, заметил человек меня или нет, но я понятия не имела, кто это. Я подождала и наконец услышала его шаги, легкое и быстрое постукивание каблуков по мокрому камню, и попыталась придумать, что он тут мог делать и что мне сказать, когда он выйдет из-за поворота.
Шаги все приближались, постукивание переросло в быстрое шлепание: видимо, человек уже пустился бегом, но из-за поворота он не показался. В туннеле воцарилась тишина. Я опасливо выглянула из-за угла — никого не было. Только огни газовых ламп отражались в лужах на полу. Я растерянно оперлась о стену и озадаченно закусила губу. А что, если никакого человека и не было? Может, это опять фокусы моего воспаленного разума? Я поставила корзину на пол, ненавидя себя за то, что уже не могу верить собственным глазам, и пошла к тому самому месту, где прервались шаги.
На полпути я обнаружила кое-что, чего раньше не замечала. Темное пространство между двумя газовыми канделябрами оказалось не почерневшей стеной, а еще одним проходом, в четыре раза уже, чем сам тоннель, и неосвещенным. Я смело шагнула вперед и двинулась настолько быстро, насколько позволяла кромешная темнота, ведя одной рукой по сырой стене и изо всех стараясь производить как можно меньше шума. Каблуки больше не цокали об пол, под ногами была почва, а не камень.
Примерно через минуту я услышала скрип петель и лязгание щеколды. Я поспешила дальше, выставив вперед руку, готовая к тому, что проход окончится дверью. И действительно, в темноте я нащупала дверную ручку и была так рада собственной прозорливости, что совершенно ничего не боялась. Мне требовалось увидеть этого человека, убедиться в том, что глаза меня не обманули и это не плод фантазии. Я тихонько толкнула дверь и заглянула одним глазом в образовавшуюся щель.
К моему удивлению, за дверью оказался бальный зал. Люстры не горели, и зал освещался слабым светом от стеклянного купола, выходившего в сад. И в другом конце зала шагал человек. Я едва сдержала вздох облегчения и тут поняла, что это не незнакомец. Эта подергивающаяся, нервная походка была мне знакома: мистер Купер, хирург из лазарета. Ему навстречу между тем распахнулась зеркальная секция в стене, в проеме показалось грузное тело миссис Джеффрис. Кухарка поманила мистера Купера, он прошел внутрь, и она быстро захлопнула за ним дверь.
Я подождала пару мгновений, затем шагнула в пустой бальный зал проверить дверь. Кажется, ее не собирались делать потайной: ручка не была скрыта от людских глаз, просто она была… незаметной, так же, как и подземный путь к кухне. Ни то, ни другое раньше я не обнаружила. Но что за дела могли быть у миссис Джеффрис с мистером Купером?
Видимо, какой-то медицинский случай или что-то, связанное с событиями в Верхней Деревне. А может быть, у них вообще интрижка. Я покачала головой, уговаривая саму себя, что чем бы они там не занимались, это не мое дело. Вряд ли Лэйн или дядя будут рады, если узнают, что мистер Купер шныряет по подземным туннелям, но причину, по которой им стоит об этом рассказать, я придумать не могла. Я тихо закрыла дверь и поспешила за своей корзиной.
…— Пойдем, дядюшка! Давай считать шаги!
И снова раскаленное желтое солнце медленно ползло вверх по небосклону, а легкий бриз только заставлял мечтать о прохладе. Я не помню, чтобы когда-либо еще так долго стояла засушливая погода без дождей, но сегодня она оказалась как нельзя более кстати.
Дэйви шел рядом, его горячая ладошка лежала в моей, небо сверкало, как гигантская опрокинутая чаша из бирюзы, рядом же шагал и недовольный Лэйн со злополучной корзиной наперевес. Дядя, пыхтя и мучаясь одышкой, покорил первый холм, и я прилагала все свои силы и таланты, чтобы отвлечь его от жары и убедить, что мы на самом деле замечательно проводим время. Хотя я тоже не наслаждалась процессом.
— Нет, нет! — восклицал дядя настолько громко, насколько ему позволяло сбитое дыхание. — Крошка Саймона, сегодня — день для новых вещей и открытий, новых, я подчеркиваю! А путешествие в замок — совсем неновое.
— Но ты никогда не был там вместе со мной, — невозмутимо ответила я. — Вот и новая часть.
Дядя Тулли задумался, и чтобы он совсем не погрузился в себя, я стала вслух громко считать ступени.
— Семь, восемь, девять, десять…
— Нет, нет! — выдохнул он. — Не шаги, племяшка! Уже слишком поздно считать шаги, ведь ты не посчитала первые сто восемь штук. Лучше считай холмы! Пятьдесят шесть холмов у короткой тропинки, шестьдесят восемь у длинной, и когда идешь по короткой, видно сорок девять маленьких и пятнадцать больших, получается пятьдесят шесть и…
— Раз! — воскликнула я, когда мы начали спускаться. — А сколько остановок мы будем делать, дядя?
Дядя Тулли вприпрыжку стал спускаться с холма, неизменные фалды его пиджака хлопали, как крылья.
