Сеньоры переглянулись, после чего Эд Орлеанский нехотя ответил на заданный беком вопрос:
– Ярл Воислав Рерик.
– Спасибо, граф, – поблагодарил хозяина Карочей. – Точно таким же ударом во фланг беку Хануке Черный Ворон решил исход битвы при Матархе.
– Черный Ворон? – удивленно вскинул бровь Бернард Септиманский.
– Да, – кивнул головой Карочей. – Так его зовут в Руси и Хазарии, и, как вы, вероятно, догадываетесь, сеньоры, далеко не случайно. Черный Ворон – это вестник смерти бога Велеса.
– Но ведь Рерик – ротарий, а ротарии служат Световиду, – проявил свою осведомленность в обычаях язычников граф Орлеанский.
– Одно другому не мешает, дорогой друг, – вздохнул Карочей. – Пятнадцать лет назад Черный Ворон напал на хазарский город Сарай во главе навьей рати. Вы знаете, кто такие навьи, сеньоры?
– Бесы, что ли? – предположил граф Роберт.
– Бесы, вампиры, оборотни. Я был тому свидетелем, сеньоры. Смею вас уверить, я человек не робкого десятка. Побывал во многих сражениях. Дрался и с арабами, и с ромеями, и с русами, но такого ужаса мне переживать не доводилось. Представьте себе, сеньоры, огромную черную птицу, светящуюся в ночи зеленоватым потусторонним светом, а вокруг нее визжащий хоровод из чудовищных звериных рыл, и тогда вы поймете, что я испытывал в тот момент. Все мои хазары попадали с коней раньше, чем успели обнажить мечи. Трупы мирных обывателей потом пришлось вывозить в телегах много дней. До сих пор не знаю, как выжил в ту страшную ночь, но память о ней я сохраню на всю жизнь.
– А тебе это случайно не приснилось, благородный бек? – усмехнулся Роберт Турский.
– Я понимаю причину твоего недоверия, граф, – укоризненно покачал головой Карочей, – а потому не обижаюсь. Муж моей сестры, знатнейший киевский боярин, тоже мне не поверил. Он решил убить Рерика, который повадился ходить к разбитной женке, которую многие в Киеве считали ведьмой. И, представьте себе, сеньоры, он его убил.
– Убил Рерика? – растерянно переспросил Бернард Септиманский.
– По меньшей мере шесть человек видели его с кинжалом в груди, – продолжал Карочей, понизив голос почти до шепота. – Все его тело было покрыто черными перьями.
– А что потом?
– А потом был пир, на котором боярин просватал за своего сына киевскую княжну. И все вроде бы шло тихо и мирно, пока один из гостей не пошутил по поводу Черного Ворона. Глупая шутка, но моему родственнику она стоила жизни. Он прилетел!
– Кто он? – хрипло спросил граф Септиманский.
– Черный Ворон. Его видели все пирующие, а их было несколько сотен человек. Он взмахнул огромными крыльями, и все светильники в гридне разом погасли. Потом светильники вновь зажгли, но было поздно. Боярин и его сын были уже мертвы.
– А Черный Ворон?
– На следующее утро Воислав Рерик как ни в чем не бывало появился в тереме великого киевского князя Дира, но ни сам Дир, ни его бояре, ни его мечники не осмелились спросить у варяга, где и с кем он провел эту ночь.
Если судить по воцарившемуся в шатре молчанию, рассказ бека Карочея произвел на сеньоров большое впечатление. Даже недоверчивый Роберт Бретонский перестал улыбаться и теперь в раздумье подкручивал рыжие усы.
– Выходит, это правда? – спросил наконец граф Роберт у Орлеанского.
– А я вам о чем толкую все эти месяцы, – взорвался Бернард Септиманский и тут же, спохватившись, обратился к Карочею: – Извини, бек. Я собственными глазами видел дракона у крепости Дакс, его видели и мои мечники, и мечники графа Орлеанского, но все сеньоры твердят в один голос, что дракон мне привиделся.
– Дракон привиделся не только тебе, благородный Бернард, – вскользь заметил Карочей. – Он привиделся многим защитникам крепости. Как, впрочем, и оборотни, которые рвали мечников на части когтистыми лапами. Я собственными ушами слышал, как защитники Дакса рассказывали об этом императору Лотарю. Потом по приказу монсеньора Николая их изолировали, дабы они своими байками не смущали дух войска, готовящегося к войне.
– Дракон – это уже слишком, – покачал головой граф Роберт.
– В его образе простым смертным обычно является сам Велес, – пояснил сеньорам бек Карочей. – Я тоже сомневаюсь, что Рерику удалось призвать себе на помощь повелителя навьего мира, но ведь достаточно и тени Чернобога, чтобы привести в ужас обычных людей.
– Ты можешь не верить мне, граф Роберт, ты можешь не верить благородному беку, но не могла же Радегунда солгать на исповеди? – стоял на своем Бернард.
– А кто такая Радегунда? – спросил у графа Септиманского Карочей.
– Жена капитана Раймона Рюэрга. Она утверждает, что видела, как некий Лихарь Урс превращается в медведя.
– Он был ее любовником?
– Нет, он вступил в связь совсем с другой женщиной.
– Вы, вероятно, хотели сказать – со знатной дамой, – поправил Бернарда ган Карочей. – Шатуны не опускаются до любовных шашней со служанками.
– Ты что же, бек, знаешь и этого негодяя? – удивился Роберт Бретонский.
– Я знаком не только с Лихарем Урсом, но и с его отцом князем Искаром. Более того, я был знаком и с его дедом, боярином Драгутином. Страшный был человек. Если оборотня вообще можно назвать человеком.
– Это у них что, наследственное? – прищурился Роберт.
– Видишь ли, граф, связь женщины с Чернобогом никогда не проходит бесследно даже для ее отдаленных потомков. Взять хотя бы того же Меровея Венделика, чья мать, по слухам, понравилась чудищу Китоврасу. Колдовская сила Меровингов не иссякла и поныне, и вы можете судить о ней по деяниям одного из самых блистательных представителей этого рода. Я имею в виду Воислава Рерика.
– Скажи, благородный бек, оборотня можно убить? – спросил граф Орлеанский, пристально глядя в глаза Карочею.
– Можно, – твердо ответил скиф. – Я говорю об этом с уверенностью, сеньоры, поскольку дед Лихаря Урса был смертельно ранен на моих глазах стрелой простого мечника. Оборотень становится уязвимым, когда принимает человеческое обличье. И его надо убить прежде, чем он прибегнет к колдовским чарам.
– Я так понимаю, бек, что ты не питаешь дружеских чувств к Воиславу Рерику? – задумчиво протянул граф Орлеанский.
– Я отдам правую руку, граф, только бы мне увидеть его мертвым. Черный Ворон погубил многих моих друзей. Он убил кагана Обадию, которому я преданно служил. Он сеет смерть везде, где появляется. Убить его – долг каждого благородного человека.
– Вопрос – как убить?
– А как получится, благородный Эд, – криво усмехнулся Карочей. – Можно стрелой, можно кинжалом, но лучше всего сжечь его живьем, а пепел развеять по ветру. Вот тогда остаток жизни я буду спать спокойно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
