– Вопрос – как убить?
– А как получится, благородный Эд, – криво усмехнулся Карочей. – Можно стрелой, можно кинжалом, но лучше всего сжечь его живьем, а пепел развеять по ветру. Вот тогда остаток жизни я буду спать спокойно.
– Ну что ж, бек Карочей, считай, что в этом деле ты нашел верных друзей и помощников.
К утру стали известны цифры потерь противоборствующих сторон. Людовик и Карл потеряли двенадцать тысяч воинов, император Лотарь – двадцать восемь. А всего под прежде почти никому неведомым городом Фонтенуа полегли сорок тысяч человек. Такие потери могли потрясти кого угодно, а уж монсеньора Николая тем более. На секретаре папской курии не было лица, когда он попался на глаза беку Карочею. Император Лотарь практически лишился своей армии и не мог более оказывать братьям серьезного сопротивления.
– А император жив? – полюбопытствовал Карочей.
– Ему удалось спастись, – со вздохом отозвался Николай. – Но путь на Павию открыт, и ее падение не за горами. Скорее всего, падет и Рим. Папе Евгению нечего противопоставить победившей коалиции.
– А вот с этим позволь не согласиться, уважаемый монсеньор, – сказал Карочей, с интересом поглядывая на утреннюю суету в лагере франков. – Проигрывает тот, кто признает свое поражение.
– Тебе есть что предложить мне, уважаемый бек? – насторожился Николай.
– Есть, монсеньор. Мятеж Пипина в Аквитании вас устроит?
– Сколько? – хрипло спросил секретарь папской курии.
– Я думаю, миллиона денариев хватит, – спокойно отозвался бек Карочей.
– Ты сошел с ума, уважаемый бек, – зло прошипел секретарь папской курии.
– А ты полагаешь, монсеньор, что разорение Ахена и Рима обойдется вам дешевле? – насмешливо спросил Карочей.
– Но мне нужны гарантии.
– Гарантии в данной ситуации можно требовать разве что от бога. А я всего лишь предоставляю шанс и тебе, монсеньор Николай, и папе Евгению, и императору Лотарю. Я не могу вернуть империю Лотарю, но в данной ситуации удержать хотя бы треть ее – это уже очень хороший результат.
– Пожалуй, – нехотя согласился Николай. – И как ты собираешься его достичь?
– В коалиции двух братьев есть слабое звено – Карл. Вот с ним нам и предстоит поработать, монсеньор.
Глава 2
Перемирие
Епископ Драгон был встревожен известиями, полученными из Аквитании. Этот мальчишка Пипин, о котором все и думать забыли, вновь предъявил претензии на земли, якобы завещанные ему отцом. Положим, кое-какие основания для подобных требований у него имелись, но он выбрал явно неподходящий момент, чтобы заявить о них вслух. У Карла сейчас достаточно сил, чтобы раздавить любого мятежника. Нужно только сорвать два давно уже созревших плода, Ахен и Рим, а уж потом можно будет посчитаться и с Пипином. Увы, далеко не все рассуждали столь же разумно, как Драгон. Для епископа из Меца это явилось большим сюрпризом.
– Разорение Ахена и унижение Рима не сделает чести ни Карлу, ни Людовику, – высказал свое мнение епископ Эброин из Нанта, а епископ Венелон из Санса важно кивнул в подтверждение слов собрата.
Оба епископа были верными сподвижниками Драгона, и не считаться с их мнением он не мог, тем более в нынешней весьма сложной ситуации. Кроме всего прочего, Эброин и Венелон были очень влиятельными людьми в империи франков.
– Я вас не понимаю, монсеньоры, – нахмурился Драгон. – Одержана победа, а вы почему-то не хотите воспользоваться ее плодами.
– Мне кажется, монсеньор, что у святой церкви есть враг куда более опасный, чем Лотарь, – сварливо заметил Эброин.
– И что это за враг?
– Ересь, – резко вскинул лысую голову, очень похожую на созревшую дыню, Венелон из Санса. – Мы не можем допустить, чтобы язычники восторжествовали над нами в самом сердце христианского мира. Или вы, уважаемый монсеньор, полагаете, что мы станем таскать каштаны из огня для меровингского выродка Воислава Рерика?
– Вы скрыли от нас заговор, Драгон, и если бы не участие монсеньора Николая, то епископы до сих пор пребывали бы в неведении, – поддержал Венелона епископ Эброин.
– У меня не было доказательств, – глухо отозвался епископ из Меца. – Нет их и сейчас. Вы отлично знаете, монсеньоры, что победа при Фонтенуа была одержана во многом благодаря ярлу Воиславу и ругам кагана Славомира.
– И что с того, монсеньор Драгон? – повернул в сторону собрата сморщенное личико епископ Венелон. – Прикажете нам поставить в Риме рядом с базиликой святого Петра еще и храм славянскому божку?
– Не богохульствуйте, монсеньор, – рассердился Драгон.
Епископ Венелон явно зашел слишком далеко, и епископ Эброин поспешил вмешаться в закипающую ссору. Драгон был упрям, властолюбив, но в его верности христианской религии никто не сомневался. Правда, в этот раз он слишком доверился язычнику, но, надо признать, у него не было другого выхода. Положение юного Карла было весьма шатким, а с его падением не только могла бы закатиться звезда Драгона, но и были бы ущемлены права всех епископов и архипастырей империи в пользу излишне властолюбивого папы Евгения. Слава Всевышнему, который вовремя вмешался в ход событий и указал зачинщикам братоубийственной свары на их неправоту.
– Божий суд уже состоялся, – мягко заметил Эброин. – И не нам, малым сим, оспаривать волю Всевышнего. Зато в наших силах прекратить кровавую распрю, поделив империю между тремя братьями в равных долях. Я уже говорил об этом с монсеньором Николаем и епископом Эббоном из Реймса, они придерживаются того же мнения. Негоже христианским государям разрешать споры с помощью язычников.
До епископа Драгона наконец дошло, откуда дует ветер. Знать бы еще, кто раскрыл пронырливому секретарю папской курии тайны, которые королю Карлу и Драгону очень хотелось скрыть хотя бы до поры. Ответ, впрочем, лежал на поверхности. Просветить монсеньора Николая по поводу предполагаемых планов Воислава Рерика могли только графы Септиманский и Орлеанский, следовательно, и мятеж мальчишки Пипина тоже не был случайным.
Видимо, сеньоры Нейстрии, Франкии и Аквитании заранее готовились предъявить королю Карлу счет, как только будет покончено с претензиями Лотаря. И благодаря усилиям интриганов победа при Фонтенуа может обернуться поражением не только для старшего сына императора Людовика Благочестивого, но и для младшего. Людовик Тевтон явит себя круглым дураком, если не сумеет воспользоваться ситуацией и не приберет к рукам императорскую корону.
Монсеньор Николай, надо отдать ему должное, очень точно просчитал ситуацию. Низложение Лотаря сейчас не принесет пользу юному Карлу. Более того, оно его погубит. Как это ни грустно, но о походе на Ахен придется забыть. Надо навести порядок в собственном доме.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
