лишь танковыми бригадами без тылов и артподдержки, при сильном воздействии немецкой авиации корпус задержал части противника на 8 суток. Хотя действовать единой компактной группой совместно со 2-м гв. Ттк он не мог.
18-й тк генерал-майора Б.С. Бахарова прибыл в полосу фронта, имея исправными лишь 20 танков (Т-34 – 8, Т-70 – 12), только 13 марта в Рогань (южн.) в тот момент, когда корпус СС, обойдя Харьков с севера и северо-востока, овладели Сороковкой (17 км восточнее), Рогань (сев). Он был немедленно подчинён генералу П.С. Рыбалко для борьбы с частями немцев, выходившими с севера в район Непокрытое, Каменная Яруга. Утром следующего дня в корпуса Бахарова осталось лишь 4 исправные боевые машины. Таким образом, план создания бронетанковой группировки фронта, в основном по объективным причинам, не был реализован[227].
Тем не менее советскому командованию подвижными резервами удалось взять ситуацию под контроль: окончательно остановить продвижение ГА «Юг», оперативно закрыть образовавшуюся брешь на стыке 40 и 69-й А, что явилось одним из важнейших составляющих успеха. В результате 27 марта 1943 г. фронт стабилизировался по реке Северский Донец, тем самым завершилось формирование южного выступа Курской дуги.
К сожалению, хотя танковые корпуса Баданова и Вовченко полностью справились с возложенной на них задачей, сковали боем ударные группы неприятеля и не допустили прорыва немцев через Северский Донец, враг был остановлен очень большой ценой. Так, из 201 танка, находившегося 9 марта 1943 г. в строю во 2-й гв. Ттк, к моменту вывода его в резерв (вечером 24 марта) осталось лишь 12 боеспособных и 10 – с разбитой ходовой частью, которые использовались в качестве неподвижных огневых точек[228]. Безвозвратные потери корпуса за этот период составили 128 боевых машин[229]. Ещё в более тяжёлом положении оказался 3-й гв. Ктк. Ситуация в соединении подробно изложена в отчёте его командования (док. № 1).
Наряду с объективными причинами (качественным превосходством бронетехники противника, отсутствием резервов у командования Воронежским фронтом, начавшаяся распутица и т. д.) на высокие потери влияли и субъективные факторы. В начале марта после тяжелейшего наступления в составе Юго-Западного и Южного фронтов оба корпуса находились на формировании. И к моменту переброски под Белгород оно не было завершено. В документах № 1 и № 3 без преувеличения изложено тяжёлое состояние соединений перед его прибытием под Белгород. Корпуса не были обеспечены самым необходимым для выполнения поставленных перед ними задач: бригады имели большой некомплект личного состава, бронетехники, экипажи не подготовлены к боям, не хватало средств эвакуации, части усиления не успели прибыть в корпуса.
Кроме того, сосредоточив на узком участке фронта крупную танковую группировку, советская сторона не смогла обеспечить её надёжным прикрытием с воздуха, наладить должное управление войсками и взаимодействие со стрелковыми дивизиями 69-й и 40-й армий. В результате, несмотря на то, что гвардейцы в этих боях проявили беспримерное мужество и героизм в борьбе с превосходящим врагом, оба прославившихся под Сталинградом корпуса за считаные дни были разгромлены и перестали существовать как крупные танковые соединения.
На эффективность боевой работы танкистов и высокую убыль бронетехники существенно влияли необдуманные, поспешные решения, а часто и неспособность ключевых фигур в руководстве фронта, 40-й и 69-й армий, которым были приданы корпуса, организовать боевые действия столь крупных войсковых формирований. Об этом ярко свидетельствует отзыв старшего офицера Генштаба полковника В. Чернова (док. № 2). Уже 15 марта Ф.И. Голиков требует от командующего 69-й А генерал-майора М.И. Казакова «более бережно относиться к использованию танков, не расходовать их на решение частных задач»[230]. Однако это не возымело должного эффекта. Боевые машины часто действовали разрозненно, не единой ударной группой, а в качестве танков НПП. Бригадам ставились несоразмерные их возможностям задачи, а когда они их не выполняли, танкистов обвиняли в нераспорядительности, бездействии и даже трусости. Так, утром 19 марта, после того как 69-я А основными силами отошла за р. Северский Донец, а боевые группы двух дивизий СС овладели Белгородом, командующий 40-й А генерал-майор К.С. Москаленко посчитал виновным в сдаче города командира 3-го гв. Ктк генерал-майора А.И. Вовченко, бригады которого действовали в другом направлении, под Борисовкой, заявив: «Действия Вашего корпуса 18.3.43 г. неудовлетворительные, нерешительные и трусливые…Если и сегодня Вы будете так действовать, то будет поставлен вопрос об отрешении Вас от должности»[231].
В конце марта-начале апреля 1943 г. был проведён глубокий анализ боевых действий Воронежского фронта в ходе двух Харьковских операций, результатом которого стали существенные изменения в руководстве ряда соединений и объединений, однако командиры 3-го гв. Ктк и 2-го гв. Ттк сохранили свои посты. А генерал-майор В.М. Баданов в июне 1943 г. был назначен командующим 4-й гв. ТА. Этим решением Ставка ясно дала понять, какую важную роль сыграли эти соединения в тот критический момент. Следует отметить, что и в дальнейшем танкисты Тацинского и Котельниковского корпусов не раз демонстрировали высокое профессиональное мастерство и стойкость в боях с гитлеровскими захватчиками.
Представленные ниже документы интересны не только богатой и разнообразной информацией по истории одного из крупных сражений Великой Отечественной войны, об опыте использования крупных подвижных соединений в боевых действиях с превосходящим противником, но и как наглядный пример мужества и стойкости советских воинов.
Документ № 1
«Краткий отчет о боевых действиях
3-го гвардейского Котельниковского танкового корпуса с 11 по 21 марта 1943 г.» [232]
Корпус в течение декабря месяца 1942 года, января и февраля 1943 года участвовал в беспрерывных боях в составе Сталинградского, а затем Южного фронтов, совершал рейд на Ростов и Батайск, в первых числах марта 1943 г. был выведен на формирование в район Глубокое.
2 и 3 марта 1943 г. части корпуса основными своими подразделениями сосредоточились в районе Глубокое. 3 марта корпус начал переходить на новые штаты, в это же время на базе корпуса стала развертываться 5-я гвардейская танковая армия, в состав которой перешли целый ряд ответственных командиров корпуса, в т. ч. – начальник штаба корпуса, начальник оперативного отдела, офицера связи, а также был передан весь транспорт Управления корпуса.
4 и 5 марта прибыла материальная часть – танки «Т-34» и «Т-70». 5 марта был получен приказ грузиться и следовать в новый район сосредоточения для формирования, укомплектования и сколачивания. 6 марта со ст. Глубокое отошли первые эшелоны танков, в это же время в адрес корпуса в различных пунктах отгружались пополнение, вооружение, боеприпасы, материальная часть и отдельными эшелонами следовали к месту сосредоточения.
В пути следования по железной дороге было изменено первоначальное решение о сосредоточении корпуса в районе Старобельск, и эшелоны были направлены на ст. Волчанск[233], куда 10.03.1943 г.
