крупных соединений, как танковый корпус, авиадивизия, артдивизия и т. д.
Сложность обстановки – вот объективный фактор, оправдывающий таких начальников не только формально и фактически, но и очищающий полностью от угрызений совести за кровь, напрасно пролитую нашими бойцами и командирами, и за потери в материальной части, не вызываемые необходимостью.
Танковый корпус по частям успевает прибыть своей боевой частью на опасное направление и вступает в бой с превосходящими силами противника, а авиация? О ней «нечего сказать»! А зенитная артиллерия – её тоже нет! И танкисты одни вступают в единоборство с артиллерией, танками, авиацией и пехотой противника! Что может быть при этом, и пионер скажет: «Самолёты противника наглеют, спускаются до башни, расстреливают танки из пушек и разрушают их бомбами, а беззащитные танкисты проклинают своих начальников и судьбу, которая породила их танкистами, и падают жертвами неумелого руководства больших начальников». В результате 156 танков подбито и сожжено за 8 дней боёв и манёвра.
Избежать повторения такого позора можно не только учёбой на опыте войны, но и жёстким наказанием во всеуслышание Красной Армии тех начальников, которые были виновны в таком руководстве. Расстрел одного «горе-начальника» и объявление всему начальству армии напомнит другим командирам учиться на опыте войны. До сих пор за плохую организацию взаимодействия самое большое – снимают с должности, не всегда это становиться известно начальствующему составу.
28 мая 1943 г. Полковник /В.Чернов/
Документ № 3
Выводы из «Отчёта о боевых действиях 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса за период с 25 февраля по 26 марта 1943 г.»[242]
«I. 9 марта 1943 г. корпус введен в бой в районе Змиёв, имея задачу – не допустить противника к Харькову. К этому времени корпус был полностью укомплектован боевой материальной частью и личным составом. 4 гв. мотострелковая бригада и мотострелково-пулемётные батальоны танковых бригад не имели вооружения, а личный состав был без обуви, ввиду чего 4 гв. мсбр не принимал участия в выполнении боевой задачи корпуса на всем протяжении.
Корпус выступил на выполнение боевой задачи несколоченным, т. к. времени на это абсолютно не было. В основном был пополнен личным составом, который в большинстве своём не участвовал в боях и даже не отстрелял 1-го упражнения начальных стрельб.
Никакого отбора личного состава в гвардейский корпус не производилось. Водительский состав имел по 4–5 часов вождения танков. Командиры машин малоопытные, в большинстве не участвовавшие в боях, плохо ориентируются в наблюдении из танка, не натренированы, с прицельными оптическими приборами работать не могут, из танкового оружия стреляют плохо. Личный состав, прибывший на пополнение МСПБ, на 75 % в боях не участвовал и около 15 % не стреляли из винтовок 1-го упражнения начальных стрельб, в посадке и высадке на танк не натренированы.
Боевая материальная часть получена из двух заводов: Челябинского танкового завода и Сормовского, по качеству далеко уступают машинам Тагильского завода. Особенно имел место выход из строя: подшипников, поддерживающих колеса, подшипников, поддерживающих ленивца, выхода из строя соединительной муфты, водяной помпы, прокладок головки блока, срез гаек пальцев роликов ведущего колеса, выход из строя бандажей поддерживающих колёс.
II. Корпус выступил на выполнение задачи по тревоге и в дальнейшем перебрасывался на другие участки также неожиданно, не имея времени на подготовку к маршу, разведку маршрутов, подготовку дорог и переправ. Марши совершались большие по неразведанным дорогам, в результате чего были случаи ненужного выхода из строя танков, как то: застревали в болотах, балках и проваливались на переправах. Не было времени на профилактический и текущий ремонты, несмотря на то что совершались большие марши и велись непрерывные бои (в среднем каждая машина прошла до 500 км, израсходовав 250 моточасов).
Отсутствие эвакуационных средств и недостаточное количество ремсредств в бригадах приводило к лишнему выходу из строя танков по техническим неисправностям.
Колесный транспорт к моменту выступления корпуса был укомплектован на 50 % к штату, из которого 50 % требовало капитального и среднего ремонтов, впоследствии были понесены большие потери от авиации противника, что в результате сказалось на снабжении частей. Отсутствие автотранспорта в МСПБ-нах танковых бригад и 4-й гв. мотострелковой бригаде не давало возможности своевременно использовать личный состав как кулак пехоты, так как он передвигался в пешем строю или же частично десантом на танках.
III. В силу сложившейся обстановки на всём протяжении боёв за март месяц корпус использовался в бою вразрез с приказом НКО № 325[243].Танки бросались в бой прямо с марша без разведки местности и переднего края обороны противника, без артподготовки и ее сопровождения, почти без пехоты и абсолютно без прикрытия авиации.
Нашей авиации на всем протяжении боев почти не было, особенно в момент отхода наших частей на восточный берег р. Северный Донец. Зенитных средств в корпусе нет, что послужило излишним потерям боевой материальной части. Авиация противника действовала безнаказанно, т. к. и в других частях также не было средств ПВО, которые могли бы прикрыть части корпуса с воздуха.
Танки использовались на сильно пересеченной местности, где были большие заносы и местами грязь, что так же послужило частичному выходу танков из строя.
Наша пехота, как правило, шла в бой только за танками, в результате много танков вышло из строя, подорвавшись на минах, т. к. танки с хода шли в бой, пехота полосу наступления, как правило, не изучала, данных о противнике не имела и действовала вслепую там, куда вели танки.
В момент отхода наших частей на восточный берег р. Северский Донец корпус не представлял из себя ударного кулака, а был разбросан на 60–70 км для прикрытия стрелковых частей. Пехота 160, 183, 107 и 340-й сд была неуправляемая: отходила, не оказывая достаточного сопротивления противнику, и не предупреждала наши танки о появлении противника. В результате танки корпуса оставались одни, вели бой наземного и воздушного прикрытия, подвергаясь удару превосходящих сил противника.
IV. Противник имел численное превосходство в танках, самоходной артиллерии и мотопехоте. В течение всего периода наступления прикрывал свои действия беспрерывными массированными налетами бомбардировочной и штурмовой авиации по боевым порядкам и коммуникациям наших войск.
На штурмовой авиации (очевидно, истребителях танков) применил 37-мм автоматическую противотанковую пушку, прямым попаданием которой вывел несколько «Т-34» из строя. Танки противник применяет с большой осторожностью во взаимодействии с самоходной артиллерией, мотопехотой и авиацией. На сильно пересеченной местности танки не использует.
В его мотомехчастях отмечается большое количество транспортёров и бронемашин.
Пехота вся посажена на автотранспорт. Действию танков с самоходной артиллерией всегда предшествует появление машин и транспортеров с автоматчиками, которые, убедившись в отсутствии средств ПТО и минных полей, дают сигнал к движению танков мотоколонн. Значительно содействует ей в
