утра.
Кто знает, может быть, он и сейчас с ней, решает «деловые» вопросы?
Я даже и не предполагала, что настолько ревнива. Оказывается, меня коробило, когда представляла, как Денис с кем-то мило беседует, кого-то обнимает или, самое ужасно, занимается любовью не со мной.
Катастрофа!
Я понимала, что не имею права лезть к нему со своими истериками. Но все же взяла ключи от его квартиры и пошла в гости. Вернее, поливать цветы. И абсолютно неважно, что цветы я поливала в последний раз не далее, как вчера.
В квартире Штормова царили полумрак и гробовая тишина. Я заглянула в каждую комнату, словно что-то искала. Сама не понимала, зачем брожу по холостяцкой квартире моего мужчины.
Вышла на балкон. Провела рукой по спинке удобного кресла, в котором любил сидеть Денис. Я не видела, чтобы он курил. Но на небольшом столике стояла пустая пепельница.
Не удержалась и устроилась в глубоком плетеном кресле, забравшись на него вместе с ногами.
Со своего места отлично просматривался балкон соседской квартиры. Мое сердце пропустило пару ударов, испуганно замерев, стоило мне представить, как Шторм переходит по кованому ограждению на широкий карниз, а потом и легко перепрыгивает на перила балкона. Боже, здесь ведь не первый этаж! И даже не пятый!
Мы жили в новостройке, на предпоследнем этаже. И я часто боялась даже смотреть вниз из окна своей комнаты, через стекло. Мысли не допускала, чтобы вот так легко балансировать над пропастью.
Нет, без Шторма на балконе было страшно. Да и одиноко в его квартире без хозяина.
Вздохнула, побродила по тихим комнатам и вернулась к себе.
Отца еще не было, и я решила поваляться у себя и посмотреть фильм, кто знает, может быть получиться отвлечься от грустных мыслей.
Приняла душ, собрала волосы в пучок и завалилась на постель.
Включила телевизор и полезла в соцсети. И тут же наткнулась на яркие посты о грандиозном событии бомонда. Я бы пролистнула новость дальше, если бы не знакомая, хмурая, серьезная физиономия, смотрящая прямо в камеру. Но и этого я могла бы не заметить. А вот жгучую брюнетку с третьим размером груди и глубоким декольте до самого пояса блестящего платья – не заметить было сложно. Также в глаза бросался длинный, красный маникюр, которым брюнетка вцепилась в дорогой пиджак мужчины. Ухоженная ладонь, прижатая к груди спутника, не осталась незамеченной мною. И жирной точкой во всей этой картинке для меня стала широкая рука Штормова, которой он обнимал брюнетку за талию.
Надпись под фото была не менее «веселой»: «Светская львица Елизавета Пронина в компании неизвестного красавца. Кто же казался счастливчиком и похитил сердце преуспевающей бизнес-леди?»
Вот, значит, как, да?!
* * *
Стены спальни душили меня. Я, словно запертый в клетку хищник, металась из угла в угол, а потом пришла в гостиную. А, спустя минуту, и вовсе – на балкон.
Прохладный ночной воздух не приносил облегчения. И я поняла, что не хочу больше молчать. Нужно звонить Шторму! Зачем я выдумываю небылицы, когда могу просто взять и спросить? Да, так и поступлю!
Но вместо любимого голоса в телефонной трубке я слышала лишь длинные гудки.
Ничего, перезвонит! Он всегда перезванивает.
Воображение подкидывало картинки с обнаженным телом моего Шторма в объятиях голой барышни с третьим размером груди, ярким лаком на ногтях и темными кудрями на голове. И эту голову мне хотелось откусить при первой же возможности.
Я села на скамейку, не такую удобную, как кресло Дэна. Но это было неважно.
Я всматривалась в балкон окон напротив. И вдруг увидела, как загорается свет. Было слишком темно, чтобы меня кто-то заметил. Но я прекрасно видела все, что происходит в соседской квартире. По крайней мере, все события в гостиной.
Яркое, блестящее платье на жгучей брюнетке с фотографии и мой Штормов рядом с ней.
Сложно не разглядеть широкие плечи, те самые, которые приводят меня в восторг.
Дэн снял пиджак и бросил его на спинку дивана. Незнакомка коснулась руками груди моего Шторма. Моего, между прочим! А потом обхватила его голову ладонями и принялась целовать.
Мне казалось, что балкон, на котором я стою, провалился до первого этажа, а огромная плита навалилась на меня, придавила своей тяжестью.
Я не смогла больше смотреть на то, как мой Штормов целует бабу с картинки.
Рванула в комнату. Мне никого не хотелось видеть, слышать. Не хотелось думать или говорить.
Я натянула на себя старую майку и короткие спортивные шорты. Странно, что не забыла взять ключи от дома. И рванула в подвал.
Пока ехала в лифте, запретила себе рыдать. Не стоит лить слезы по мелочам. Не стоит!
Жажда крови двух известных мне личностей, жуткой мести и смертельных жертв не позволяла разводить сопли и тратить время на то, чтобы жалеть себя.
Но эмоции рвали душу. Слишком много энергии скопилось в моем организме, и чтобы не убить Шторма при встрече, а его красотку не оставить без волос, я решила немного выместить злость на спортивном инвентаре.
Тренировка шла бодро. После разминки, я сразу же попросила парней помочь с перчатками и поперлась на ринг. Драться я не собиралась, а вот побить грушу от всей своей пылкой души – запросто.
Не знаю, сколько времени прошло. Все тело звенело от напряжения, каждая мышца уже почти рыдала, молила о пощаде. Но я лишь быстрее и сильнее колотила несчастную грушу. Так и представляла Шторма, без одежды, в постели с Лизой-подлизой. И как бы я не уговаривала себя, как бы не старалась впихнуть увиденное в самый отдаленный уголок памяти, не выходило.
– И в чем же провинилась груша? Или это перчатки? – вкрадчивый голос моментально переключил мое внимание со снаряда на своего владельца.
И я, не сумев сдержать порыв, стремительно развернулась и ударила.
* * *
Глава 28
Я не собиралась нокаутировать Шторма. Я вообще не
