— Ее обвинили в преступлении, которого она не совершала.
— Надеюсь, она худая, — проворчал он.
— Вы не полетите. Лететь опасно, вас могут увидеть. Доедете до Райгралда верхом, а там скроетесь в доме одной моей знакомой. Это безопасное место. Вас будут искать. Но знай, что в том доме вам всегда помогут. Там же можешь оставлять мне вести.
Эрик кивнул. Мы прошли в другие камеры и отыскали там Эсми. Успокоив девушку и сказав, что ей пока что нужно скрыться вместе с Эриком, я повела обоих в конюшню. Эльд уже держал двух оседланных лошадей.
— Верни лошадей обратно, Эльд, как только господин Эрик и Эсми окажутся в доме твоей матушки.
— Хорошо, тирра.
Когда всадники сели в седла, я кое-что вспомнила. Сейчас это имело важное значение.
— Эрик, ты знал, что твой отец держал в замке скирфа?
Эрик вскинул светлые брови. Конь под ним нетерпеливо переступал ногами.
— Что за бред? — в голосе Эрика прозвучало такое искреннее изумление, что я не усомнилась, что ему ничего не известно.
— Не бред. В ту ночь, когда ты вел себя странно, я спасла скирфа.
Я быстро рассказала о случившемся внимательно слушавшему дракону. Эрик задумался, потом расхохотался:
— Так вот почему тюремщик еще неделю рассказывал о том, что видел фею. Мне пришлось пригрозить ему, что если он не прекратить свои выдумки, отправится на рудники. Нет, Кар, я не знал, но это еще один повод подумать обо всем. Если у меня появятся новости, мальчишка даст знать.
Я смотрела вслед всадникам, пока они не скрылись из виду.
Глава 28
Вернувшись в замок, я хотела отправиться в башню, но тут словно что-то невидимое толкнуло меня в грудь. Я не могла объяснить странное чувство, но знала, что мне точно нужно не в башню. Повинуясь внутреннему зову, я шла и шла по коридорам замка, пока снова не оказалась перед той дверью с узором в виде яйца. Но если раньше оно было просто вырезано на двери, то теперь мерцало таинственным бледно-голубым светом.
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, прикоснулась ладонями к узору, и он вспыхнул ярче под моими ладонями. Яйцо загорелось сапфировым светом, и дверь с тихим щелчком открылась.
Я в изумлении замерла, боясь пошевелиться. Однако все было тихо. На меня никто не набрасывался с криками, никто не кричал, чтобы отошла от двери. На всякий случай оглянувшись, я толкнула створку и вошла.
В комнате горела единственная свеча, мерцающий огонек которой высвечивал выложенные сапфирами стены. Их искристое сияние окрашивало комнату голубовато-индиговыми сполохами.
Но мое внимание привлекло шикарное ложе, на котором определенно кто-то лежал. Я сделал неуверенный шаг, потом еще один и еще…
— Фрэйдар… — удивленно прошептала я, увидев эльдирра.
Он лежал на спине. Бледный, но прекрасный, гордый и чуть нахмуренный.
Первым побуждением было сбежать и скрыться, но одновременно сердце радостно запрыгало в груди. Значит, он проводит ночи не с Алисией, а спит здесь. Но тогда почему он запретил мне приходить в эту комнату?
Подойдя ближе и присмотревшись к Фрэйдару, я поняла, что с ним творится что-то странно. Кожа тонкая, словно фарфоровая, а сам выглядит, будто привидение. Казалось, тронешь его — и он исчезнет.
— Фрэйдар, — чуть громче позвала я, наклонившись над ним и обрисовав пальцами рисунок скулы. Кожа эльдирра была холодной, будто лед. Мне вдруг стало отчего-то жутко. Фрэйдар выглядел каким-то… неживым… Казалось, ничто в целом мире не способно разбудить эльдирра.
Я уже увереннее тронула его за плечо и даже потрясла, но Фрэйдар не шевельнулся. Белая рубашка была распахнута на груди, и я припала ухом к белой коже, стараясь услышать удары сердца. Но их не было, а тело эльдирра напоминало холодный белый мрамор.
Чтобы успокоиться, я начала считать секунды. Одна, вторая, двадцатая… На тридцатой сердце Фрэйдара наконец сделало удар. Через тридцать еще один. Сердце билось, но будто в замедленном режиме.
Отстранившись, я прикоснулась пальцами к щекам эльдирра.
— Фрэйдар, проснись же, — сказала громче.
Казалось, под моими пальцами ледяное изваяние, а не живой человек. Точнее, дракон. Словно в насмешку мое собственное сердце, разгоняясь, стучало все быстрее и быстрее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я вдруг поняла, что должна что-то сделать, вывести Фрэйдара из этого оцепенения, в которое он впал, один его драконий бог знает почему! Недавняя стычка с ним выпала из памяти: сейчас не время для обид.
Посмотрев на четко очерченные губы эльдирра, под грохот собственного сердца, наклонилась и прижалась к ним своими.
«Ну дела, — мелькнула мысль, — обычно принцы спасают спящих принцесс, а здесь все наоборот».
Коснувшись твердых губ Фрэйдара, я ощутила сначала лишь холод, но и опомниться не успела, когда руки эльдирра обвились вокруг моей талии, а он ответил на поцелуй. Причем ответил так шустро, будто и вовсе не лежал только что без движения!
Я резко отстранилась, упершись ладонями по обе стороны от Фрэйдара. В его открытых сапфировых глазах горели искры, а в лицо возвращались краски.
Я замерла, завороженная тем, что открылось мне в глубине его глаз, тем, чего не замечала раньше. Никто никогда не смотрел на меня так. Нежность, страсть, жажда обладания, предвкушение и надежда… Будто во мне Фрэйдар обрел то, что так долго ждал и искал. Будто я единственная. Будто только во мне заключен весь его мир.
В воздухе словно разлилось что-то тягучее и чувственное. Что-то незримое, но ощущаемое кожей. Казалось, даже сапфиры в стенах засияли ярче. Знаки итэри на моих руках вспыхнули, засияли, как оперение жар-птицы, добавив в комнате света, а затем я увидела, что и на руках Фрэйдара серебристая вязь стала ярче. Она словно пульсировала, сияла серебром.
Мне вдруг захотелось прильнуть к Фрэйдару и ни о чем не думать. Повинуясь непонятному чувству я чуть качнулась к дракону, а он, как оказалось, ждал лишь этого сигнала. Обхватив одной рукой мою талию, а другой плечи, подмял меня под себя, покрывая быстрыми поцелуями губы, шею, ключицы… А потом мир завертелся и рассыпался сотнями сапфировых огней.
Спустя какое-то время мы лежали в объятиях друг друга, слишком уставшие, чтобы разговаривать. Все еще находясь во власти самых противоречивых чувств, я прижималась к Фрэйдару, глядя, как васильковые сполохи блуждают по его обнаженному телу. Странно, но я не чувствовала стыда. На меня снизошло странное спокойствие и умиротворение. Казалось, что все произошедшее естественно и сейчас все именно так, как и должно быть.
И хотя нарушать тишину не хотелось, поговорить было необходимо.
— Я не буду спрашивать, как ты выбралась из башни, — словно услышав мои мысли, сказал вдруг Фрэйдар.
— Что это за комната? — быстро заговорила я, боясь, что разговор зайдет о пленниках.
Я привстала на локте, чтобы видеть лицо эльдирра. Теперь его скулы были чуть розоватыми, а глаза горели ярко, будто подсвеченные невидимым огнем.
— Та, в которой я меньше всего хотел тебя видеть, — усмехнувшись, ответил Фрэйдар.
— Почему? — кажется, в моем голосе слишком явно прозвучали обиженные нотки.
— Вот именно поэтому. — Эльдирр рукой обвел пространство над нами.
Я закусила губу, только сейчас вспомнив о том, что говорил Фрэйдар о связи итэри и ее дракона.
— Но ведь ребенка может и не быть… Ты же сам говоришь, что у нас все получилось как-то не так… Я имею ввиду церемонию, потому что сейчас все было очень даже так, — я смешалась под его взглядом и замолчала.
— Ребенок будет, — обреченно ответил Фрээйдар. — И он будет сиротой. Ты не должна была приходить сюда, Рина. Я же запретил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В голосе эльдирра прозвучали обвиняющие нотки, и я разозлилась. Отстранившись, встала и, подняв сброшенное на пол платье, принялась одеваться.
— В следующий раз, когда увижу, что ты лежишь, будто труп, просто пройду мимо, обещаю! — выпалила я, так резко дернув завязки платья, что один из шнурков оборвался. — И вообще-то это ты начал меня целовать! Я лишь хотела тебя разбудить!
