— Ну учитывая то, что в офисе у Завольского я был всего раз и приезжал туда со своим юристом, то, наверное, речь идет о Степном. Ты вчера говорила с ним по телефону.
Я снова прокручиваю в голове ту короткую сцену.
А почему, собственно, я решила, что Авдеев — именно тот, что ниже? Никто не указывал на него пальцем и на нем не было бейджика с именем. А Вадим вполне мог быть одним из тех двоих — их лиц я вообще не видела.
Почему все, что связано с этим мужиком идет наперекосяк?
— Может, ты присядешь и мы, наконец, поговорим о деле? — Вадим занимает диван напротив, кладет ногу на ногу, но при этом без намека на пафос и никак нарочито не выделываясь.
Я невольно вспоминаю Наратова и его попытки выставить себя сексуальным красавчиком, и теперь они кажутся мне еще более смешными
— Выпьешь что-нибудь? — предлагает Вадим, пока я занимаю место на диване напротив.
Между нами уже достаточно пространства, но я все равно чувствую его запах так остро, будто сижу, уткнувшись носом ему в шею.
— Только если здесь готовят коктейли на безалкогольном шампанском.
— Здесь готовят то, что я скажу — это мой клуб.
На этот раз я даже не удивлена.
И все это время у меня перед носом были абсолютно все доказательства того, что мужик, которого я приняла за простого качка — нифига не простой. С какого черта вообще решила, что те ботинки от «Баленсиаги» — китайская копия? Только потому, что сама же повесила на него ярлык «нищеброда»? Потертая бутылка в зале? Спортивная кофта без опознавательных знаков, которая на ощупь круче шмота большинства популярных спортивных брендов?
И самое главное — он в отношениях с Мариной. И она не просто иногда украдкой с ним спит, а родила от него. На эту роль она никогда бы не выбрала черте кого, сколько бы раз красавчиком он ни был.
— Какой коктейль вам сделать? — вежливо интересуется девушка в форменной одежде официантки, чье появление я пропустила, пока мысленно рвала волосы на своей заднице, снова и снова ругая себя за поспешные выводы.
— Апероль на апельсиновом соке, — говорю уже давно заученную до автоматизма фразу.
— Мне тоже самое, Юля.
— Хорошо, Вадим Александрович.
— И никакого дорого коньяка? — зачем-то брякаю я, когда мы снова остаемся одни.
— Я не пью, Лори. Может, кого-то это вставляет, а мне вообще ровно.
Киваю.
Молчу, пытаясь привести в порядок мысли.
Вадим — мужик Марины. В каких бы запутанных и непонятных отношениях они ни были — он, блин, ее мужик. Не мой. И моим быть не может.
Точка. Финал нашей истории случился уже давно. Я приняла решение, когда отказалась от встречи с ним и затерла все следы.
Нам приносят коктейли и после того, как я делаю жадный глоток, Вадим интересуется:
— Может, ты все-таки расскажешь в чем дело?
Я отмечаю, что он ничего абсолютно не спрашивает. Ни как я здесь оказалась, ни почему, ни каким образом связана с Завольскими. Его даже мое настоящее имя как будто не интересует. Он ведет себя как человек, который приехал на деловую встречу и терпеливо ждет, когда же его, наконец, посвятят в детали.
Какого черта меня вообще задевает такое отношение?
«Ты слишком много чертыхаешься, — посмеивается внутренний голос, — еще немного — и ты полностью потеряешь контроль, детка».
Нужно сосредоточиться на деле. Выбросить из головы все лишнее, забыть все, что между наим когда-то было и сосредоточиться на деле. У того, что на месте Авдеева оказался именно Вадим, при сей куче минусов такого финта ушами от судьбы, есть один несомненный плюс — он не сдаст меня Заволькому, даже если не поверит ни единому моему слову.
Или я снова опрометчиво тороплюсь с выводами? Один хороший секс еще не гарантия «особенного» ко мне отношения. После того, сколько раз я его кидала, Вадим может сдать меня старому борову просто потому, что с его колокольни, я абсолютно этого заслуживаю.
— Вот. — Я протягиваю ему свой телефон, на котором открыта вся хитрая схема того, каким образом Завольский-старший собирается выбить табуретку у него из-под ног.
Вадим внимательно ее изучает, изредка потягивая коктейль.
Он даже не задает уточняющие вопросы, только один раз спрашивает, есть ли у меня что-то кроме этого, и я предлагаю заглянуть в соседнюю папку. И н снова долго, молча, с непроницаемым выражением лица изучает документы.
А я, как последняя дура, разглядываю совершенно чистый потолок, стены, стол, собственную обувь и маникюр. Все, что угодно, лишь бы не позволять взгляду снова и снова соскальзывать на Вадима.
Этот тот случай, когда мужик в одежде выглядит так же сексуально, как и абсолютно без нее. И когда все в нем — как будто создано для того, чтобы раздражать каждый из миллиарда моих нервных окончаний.
— Откуда у тебя это? — наконец, спрашивает Вадим, возвращая мне телефон.
— Я работаю на Завольского-старшего.
— Полагаю, не секретаршей, — слегка растягивая слова, вслух размышляет он. — И вряд ли ты девочка из бухгалтерии.
— Моя должность должна придать бОльший вес моим доказательствам?
— Просто пытаюсь понять, Лори. Ничего личного.
— Директор по маркетингу, — озвучиваю ту должность, которую занимаю официально.
— Насколько мне известно, в должностные обязанности директоров по маркетингу не входит помощь в составлении таких документов. И вряд ли ты могла получить к ним доступ каким-нибудь официальным способом.
— Я замужем за его сыном. Андрей занимается этой сделкой, потому что так решил его папаша, а я просто… Скажем так, у меня есть определенные рычаги влияния на своего мужа, которые открывают мне почти все двери.
Вадим слегка подается вперед, как будто хочет получше меня рассмотреть в свете новых фактов. Я, в ответ, инстинктивно отодвигаюсь еще дальше, почти прилипая к спинке дивана.
— Значит, вот за какого «хорошего парня из приличной семьи» ты вышла замуж, Лори. Это… многое объясняет.
— Я уже привыкла, что меня считают корыстной сукой.
— Я совсем не это имел ввиду.
— Разве? А пауза была как будто именно об этом.
— Ты все так же слишком спешишь с выводами обо всем, Лори. — Вадим немного хмурится, и маленькая складка между бровями делает его лицо еще более брутальным и опасным. — Я, кажется, понимаю, почему тебя интересовал просто секс без обязательств.
Проклятье. Для полного фиаско мне не хватает только этого — более чем прозрачного намека на «специфические вкусы Андрея». И что в итоге? Он — шикарный мужик с роскошной женщиной и милой дочуркой, и я — мелкая выскочка с недомужем.
— Мое почтение твоей догадливости, — салютую ему коктейлем, и быстро, пока моя самооценка еще подает признаки жизни, возвращаю разговор к безопасной теме. — Завольский собирается положить тебе в карман бомбу замедленного действия. Что ты теперь планируешь со всем этим делать?
— Для начала — выписать люлей своим юристам, потому что они явно недорабатывают.
— Ну, справедливости ради, старый боров хорошо все замаскировал. Чтобы увидеть подвох, его нужно было планомерно искать в определенных местах, к которым у твоих юристов нет и не могло быть доступа.
— Но ты этим заморочилась, — делает логичный вывод. — Как мы теперь оба понимаем — не потому, что я хорошо тебя трахнул в душевой.
Три долбаных слова — и я ловлю мощный дежавю о том, как мощно и энергично в меня входил его идеальный член. Машинально свожу ноги.
И краснею, когда понимаю, что Вадим безошибочно угадывает причину моей нервозности, и реагирует на нее легкой полуулыбкой. Чертовски самодовольной, если быть точнее.
— Что тебе нужно, Лори? Для чего все это?
Я готовилась к этому вопросу, и даже знаю, что необходимо ответить, чтобы не плодить еще больше новых вопросов, но все равно на долю секунды теряюсь, потому что в голове до сих пор звучат его предыдущие слова. Это как будто он дотронулся до меня через одежду и… все снова стало слишком сложно.
— У меня личный интерес, — говорю, как только справляюсь с чувствами и снова беру себя в руки.
