слегка сжала их, пытаясь унять нарастающую боль.
«Поцелуй меня, поцелуй меня», – мысленно повторяла я. Напряжение росло так быстро, что, когда его голова наконец начала медленно приближаться к моей, я чуть не застонала от облегчения.
Он подвинулся ко мне, слегка приоткрыв губы. Выражение его лица отражало смесь неуверенности и неприкрытого желания. Я никогда не забуду этот взгляд – до конца своих дней не забуду красоту лица Арчера. В следующий раз все будет по-другому. Как только он поцелует меня в первый раз, такое уже не повторится.
Я впитывала это, запоминала, делала частью себя. А потом его губы коснулись моих, и я застонала – из моего горла вырвался непрошеный сдавленный звук. Арчер распахнул глаза и на секунду замер. Его взгляд потемнел еще больше, он крепко прижался губами к моим губам и снова закрыл глаза. Я тоже закрыла глаза, наслаждаясь ощущением того, как его мягкие губы пробуют мои на вкус, экспериментируют, нежно касаются, а затем снова прижимаются. Через несколько секунд он придвинулся еще ближе, и его язык скользнул по моим губам, которые я тут же приоткрыла, безоговорочно его приглашая. Его язык осторожно проник мне в рот, и я скользнула по нему своим. Арчер прильнул ко мне еще сильнее, и из его рта вырвался тихий выдох, как будто он вдыхал в меня жизнь. А может, так оно и было.
Не отрываясь от моих губ, он осторожно уложил меня на диван и склонился надо мной. Поцелуй стал глубже, он продолжал скользить языком по моему рту, встречаясь с моим языком в медленном эротическом танце. И я еще никогда не чувствовала себя так хорошо.
При мысли о том, как сильно я хотела, чтобы этот мужчина меня поцеловал, я испытала огромное облегчение, отчего едва не разрыдалась.
Через несколько минут он отстранился, переводя дыхание и заглядывая мне в глаза. Я посмотрела на него и улыбнулась, но вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, он снова прижался своими губами к моим, поднял руки и запустил пальцы в мои волосы, нежно сжимая их в ладонях. Это было так приятно, что я снова застонала, прижимаясь бедрами к его крепкому телу. Сквозь ткань его джинсов и моих льняных шорт я ощутила жар и твердость его эрекции и двигалась до тех пор, пока она не оказалась там, где мне было нужно. Он выдохнул мне в рот, и я проглотила этот маленький порыв воздуха, поняв, что это беззвучный стон.
Арчер осторожно усилил давление и оторвался от моих губ, вопросительно глядя мне в глаза, чтобы убедиться, что я не против. Мое сердце сжалось от его нежности и заботы, и я слегка улыбнулась.
– Да, – выдохнула я. – Да.
Он возобновил поцелуй и начал плавно покачивать бедрами, так что его возбужденный член описывал восхитительные круги над моим клитором. Интересно, знал ли он, что движения, которые доставляли ему удовольствие, доставляют удовольствие и мне? Я постаралась выразить, как мне нравится то, что он делает, тяжело дыша ему в рот и прижимаясь к нему бедрами. Арчер подстраивал свои движения под мою реакцию, и тот факт, что они оказались так созвучны моему собственному удовольствию, вызвал у меня еще одну волну возбуждения: клитор набух и запульсировал. Я ошеломленно подумала о том, каким прекрасным безмолвным общением оказался этот чисто инстинктивный танец мужчины и женщины.
Когда Арчер приподнялся надо мной, мои напряженные соски потерлись о его грудь, посылая вниз все новые разряды. Еще один выдох вырвался у него изо рта. От этого мое тело восхитительно напряглось, я содрогнулась от облегчения, отрываясь от его губ, и вскрикнула, выгибаясь. Почувствовала, что он тоже содрогнулся, а затем замер надо мной, прерывисто дыша.
Когда я открыла глаза, Арчер смотрел на меня с выражением чистого благоговейного изумления. Он сел, все еще глядя на меня, и жестами спросил:
– Так бывает? Я имею в виду, только от поцелуя?
Я рассмеялась и кивнула, подняв руки.
– Да, – сказала, я. – Да, иногда такое случается.
Я наклонилась и легонько поцеловала Арчера в губы. Когда я откинулась назад, на его лице расцвела улыбка. Боже, мое сердце… От этих улыбок мое сердце пропускало удары. Их было слишком много: таких красивых и ошеломляющих.
Я рассмеялась, увидев довольное выражение его лица. Я не собиралась говорить Арчеру, что кончить в штаны – это не совсем то, чем стоит гордиться, потому что, по правде говоря, я и сама никогда не была возбуждена так, как несколько минут назад, когда мы лежали на этом диване. Так что ему есть, за что себя похвалить.
Я снова рассмеялась от счастья и нежно поцеловала его, а затем откинулась и сказала:
– Сегодня я не буду учить тебя кулинарии. Я сама приготовлю для тебя ужин. Сегодня вечером я хочу позаботиться о тебе. Хорошо?
Арчер внимательно посмотрел на меня. В его прекрасных глазах светились теплота и нежность. Он просто кивнул, соглашаясь.
Пока Арчер принимал душ, я освоилась на его маленькой кухне и принялась готовить. Я занималась этим в первый раз за год, но не чувствовала ничего, кроме счастья и удовлетворения, пока нарезала, смешивала и готовила, напевая во время работы.
Арчер вошел, насыпал в глубокую тарелку картофельные чипсы, достал из холодильника луковый соус и поставил его на стол.
– Закуска, – улыбнулся он.
– Шикарно.
Я засмеялась, а затем отложила несколько чипсин в сторону, чтобы взять ту, что свернулась в процессе жарки. Такие нравились мне больше всего: они были более хрустящими и идеально подходили для того, чтобы макать их в соус. Я отправила чипсину в рот и улыбнулась, возвращаясь к работе.
Пока я готовила, мы почти не разговаривали, так как мои руки были заняты, но Арчер, кажется, был рад просто за мной наблюдать. Я пару раз взглянула на него, стоявшего там, опершись бедром о столешницу, со скрещенными на груди руками и счастливой улыбкой на лице.
Несколько раз он притягивал меня к себе и страстно целовал, а когда я не останавливала его, снова выглядел потрясенным.
Когда с готовкой было покончено, я сервировала маленький столик. Мы сели, и я разложила еду по тарелкам. Арчер схватил меня за руку и сказал «спасибо», выглядя почти как маленький мальчик, который не совсем понимает, как выразить то, что он на самом деле имеет в виду.
– Спасибо, – повторил он, и я поняла, что это означало: долгое время о нем никто не заботился.
Он попробовал еду, откинулся на спинку стула, и на его лице
