Даже родители просто смотрят с удивлением. — Мы сядем? — спрашиваю, намекая, что нужно бы подвинуться на диванчиках, но вдруг немая пауза разрушается и присутствующие встают со своих мест, чтобы обнять и поздравить мою малышку с совершеннолетием. Пока родители сжимают в объятиях, дарят букеты и плачут, что скучают по дочери, я ощущаю на себе цепкий взгляд Тёмы, едва ли не прожигающий меня насквозь. Понимаю, что для него картина счастливых нас очень неожиданная, но хотя бы ради Арины мог вести себя получше.
После того, как все потискали мою малышку, включая семейство Королёвых, мы наконец-то сели за стол, где сразу же воцарилось неловкое молчание. Ну, почему молчал папа Арины, я понимаю, потому что он в принципе никогда много не болтал, но все остальные… Яна смотрела с поднятыми бровями, а Тёма был зол, как три года назад, когда я хотел поехать к Арине.
— Может, за знакомство? — улыбнулась Лера, поднимая бокал, и я подметил, что нужно будет пожать ей руку после всего, если останусь в живых.
— И правда, что мы молча сидим? — подключилась тетя Света, и вечер стал плавно перетекать в подобие праздника. С родителями Арины я всегда был в хороших отношениях, поэтому было попроще. Мы вспоминали смешные моменты из детства, но удивления по поводу нашей пары тётя Света не скрывала. Хотя, кажется, против не была.
Пока Арина болтала с Лерой, а я знакомился с Ромой, на моё плечо опустилась рука Тёмы. Я ждал момента, когда он позовёт меня поговорить, поэтому без сомнений встал за ним, когда он предложил покурить. Малышка тут же сжала мою руку, испуганно хлопая глазками, но я поцеловал её и уверил, что все будет хорошо. В том, что именно так и будет, я отчего-то не сомневался.
— Малышка говорила, ты будешь с невестой, — начинаю, как только мы оказываемся на улице, а потом замечаю, что с нами вышел Рома. Видимо, Арина попросила его выйти сюда. Паникёрша.
— У нее не получилось приехать, — Тёма покуривает сигарету и затягивается, щурясь от злости. — А вот о том, что тут будешь ты, я вообще не слышал.
— Сюрприз, — пожимаю плечами, и Королёв хохочет, стоя рядом с нами. Артём хмурится ещё сильнее. Псих. — Ну что? Что ты от меня сейчас хочешь?
— Хочу понять, какого черта ты с Ариной, если почти два с половиной года назад из-за тебя она уехала из города.
— Я свою вообще бросил, а потом наши родители поженились, и мы полюбили друг друга, уже будучи братом и сестрой, так что ничего такого у них не случилось, — усмехается Рома.
— Не, ну это вообще какой-то пиздец, — говорит Тёма. — Но я реально не понимаю. Тебе мало было? Я же говорил не трогать её! Или травматолог тебе вправил только руку, а на мозг компетенции не хватило?
— Тём, чё тебе надо? — говорю устало, потушив сигарету.
— Чтобы ты отвалил от моей сестры. Она достаточно страдала для того, чтобы ты больше никогда не появлялся в её жизни.
— Твоя сестра взрослая девушка, которая сама в праве выбирать, с кем ей быть, — я пытаюсь сохранять спокойствие, но злость внутри начинает закипать, грозясь взорваться лавой. Я понимаю, что Артем переживает и хочет оградить сестрёнку от страданий, но я же не самый мудацкий урод в её жизни, правда?
— Моя сестра — влюбленная идиотка, которой ты однажды уже запудрил мозг.
— Я, блядь, почти три года назад сказал ей всё, только бы не запудрить, неужели до тебя не доходит?
— А до тебя не доходит, что ты ей не пара?
— Чувак, это уже не тебе решать, — сжимаю кулаки и чувствую, как Рома отталкивает меня на пару шагов назад. Ладно, спасибо ему, это правильно. Устраивать драку на дне рождения малышки слишком тупо и эгоистично.
— Пара сломанных рёбер не помогли тебе понять, что не стоит лезть в её жизнь, да?
— Я не лезу, Тём. Я, вообще-то, люблю её, — говорю искренне, потому что эти идиотские разборки порядком надоели. На словах о любви выражение лица Тёмы немного смягчается, но, кажется, до перемирия ещё далеко, ведь…
— О каких рёбрах только что шла речь, Тём? — говорит Арина, и мы втроём поворачиваемся в сторону вышедшей именинницы. — Что происходит?
19. Малышка
Арина
— Не знал, что ты умеешь драться, — Макс смеётся, обнимая меня за плечи, пока мы валяемся на кровати после двух сумасшедших дней.
У нас не было времени и возможности обсудить произошедшее, и сейчас, когда наконец остались вдвоем, мы просто упали в объятия друг друга и болтали обо всем на свете.
Когда я услышала слова Тёмы, мне хотелось убить его. Вызвать молнию, ударить ею по дороге так, чтобы раскололся асфальт, и наблюдать за этим ужасом со стороны. Злость бушевала с невероятной силой, и именно это помогло мне узнать правду.
Тёма идиот. Чересчур заботливый и любящий свою сестру идиот, которого я лупила кулаками, пока Макс не оттащил меня и не прижал к себе так крепко, что я чуть ли не задохнулась.
Я кричала, что он не имел права лезть в наши отношения, и даже сейчас, успокоившись, считаю именно так. Он не должен был лезть, как и не должен был трогать Макса. Никто не знает, как сложилось, если бы он приехал поговорить. Это не было бы чем-то ужасным, как посчитал Артём, за что и избил Макса.
Я остывала, наверное, минут двадцать, удерживаемая в объятиях Макса, а потом стояла, сложив руки на груди, и выпытывала у Тёмы всю правду и даже извинения… перед Максом. Он вообще мог заявить в полицию за физические повреждения, если уж на то пошло. Только тогда я поняла, почему у Макса было такое лицо, когда узнал, что моё любимое семейство приедет на день рождения.
— А я и не умею, — смеюсь, прижимаясь крепче к родному телу, — просто разозлилась и стала махать руками в разные стороны.
— Ты неплохо махала, у Тёмы синяк на виске остался, — Макс смеётся и одергивает мою кофту, пряча голую спину, потому что дома довольно прохладно.
— Синяк
