силу менальных волн, когда я или моя сестра будем работать с пациентами. Не со здоровыми людьми, а именно с больными. Какие параметры Вы будете изучать, не знаю, я врач, не физик. Полностью полагаюсь на Ваш опыт и знания.
- Я, конечно, все вопросы согласую на самом верху, что бы между нами в дальнейшем не возникло непонимания, но позвольте задать вопрос – а почему Вы общаетесь со мной вслух? Вы, как чувствую, ментал, притом довольно сильный. У нас во время работы категорически запрещено общение вслух.
- Было запрещено, Сани. Сейчас выскажу свои пожелания, которые после подтверждения моих полномочий станут для всех приказом. Вы только что упомянули, что во время экспериментов идут помехи, так? Так. Поэтому предупредите всех сотрудников, что во время экспериментов, все, кто будет работать в лаборатории, обязаны говорить вслух.
- Люди будут быстрее уставать. К тому же мысленное общение намного быстрее, чем устное. Пока продумаешь что сказать, как сформулировать то, что хочешь, уйдёт время.
- Тренируйтесь, у Вас неделя. Мозг надо развивать, а не слепо пользоваться тем, что заложено с рождения. Человек, который общается только мысленно, быстро теряет физические навыки артикуляции, к тому же есть возможность возникновения заболеваний связок и горла. Это я Вам как врач говорю. Вы хоть посмотрели бы медицинскую статистику – сколько менталов имеют серьёзные заболевания носоглотки. Вообщем, я сказал, Вы услышали. Кто будет злостно нарушать, к тому применим санкции – от материальных вплоть до увольнения. Только не надо говорить, что круто начинаю – Вы за сегодняшний день будете не первым, кто так скажет. Хочется надеяться, что Вы, как опытный человек, способны меня понять.
- Странно у нас кладывается беседа, - мужчина смотел на Антона снисходително, мол, мели что угодно, а будет так, как…
- Не будет такого, - Антон, почувствовал, что думает Сани, остановив поток его ехидных размышлений. – Пока я здесь буду работать и числиться главным, под кого, собственно, эта лаборатория и создавалась, все Вы будете исполнять мои приказы. Удивлены тому, что услышали? Старейшина дал распоряжение оборудовать эту лаборатория не под Ваши хотелки и ещё одну из множества подобных, а для того, что бы здесь работали мы – я и сестра. А Ваше участие в этом проекте ограничивается лишь техническим обеспечением экспериментов, не более. Чувствуете разницу, что была ДО моего появления и сейчас? Не обижайтесь и не расстраивайтесь, но я очень хочу, что бы поняли друг друга именно сейчас. Я не лезу в технические дела, Вы – в план экспериментов. А сейчас, что бы попробовать, что у Вас за техника – два замера ментальной активности. Зовите сюда всех, кто по работе должен присутствовать в лаборатории и гоните лишних. И убедительно прошу - делаем всё быстро. У нас слишком мало времени, что бы рассматривать трещины на стенах. Пять минут и начинаем первый эксперимент. Сани, я не шучу, время пошло.
В пять минут, конечно, не уложились, но через десять минут Арина, лёжа на кушетке, окутанная массой проводов и датчиков, с насмешкой смотрела перед собой, точнее, в лицо брата. Антон, говоря спокойным голосом, не отдавал приказы, лишь обозначивал те параметры, которые, как он считал, необходимо зафиксировать и измерить.
- Первый этап. Состояние покоя. Снять показания.
Через минуту, как и было заранее оговорено, пискнул сигнал об окончании замеров.
- Второй этап. Метальное общение между двумя близкими людьми. Начали…
- Третий этап. Ментальное общение с посторонним человеклом. Сани, будьте добры ответьте моей сестре. Нашли контакт? Хорошо. Снимаем показания…
- Четвёртый этап. Возмущение, гнев, но не выходим за рамки приличий. Арин, вспомни состояние, когда нас хотели… Нет, не то, другое. Когда на нас напали на улице. Давай, милая, соберись. Тебе было приятно, когда увидела направленный в грядь кинжал? Снимаем показания. Умничка, роднуля. Пятый этап. Ментальный крик. Прошу включить подавитель ментальной активности на полную мощность. Всем сотрудникам – приготовиться к неприятным ощущениям. Арина – Зов Братства. Не к сбору, тревоги. Сконцентрируйся. На счёт один. Включить запись показаний. Сестрёнка. Три. Два. ОДИН!
Никто в лаборатории не понял что произошло, но все без исключения повалились на пол без сознания. И только через пару минут зашевелились первые, мотая головами, словно их оглушили.
Пока люди приходили в себя, Антон освободил сестру от датчиков и помог слезть с высокой лабораторной кушетки.
- Сани, показания зафиксированы? – Антон поискал глазами мужчину, который сидел не на стуле, а на полу, трясущимися руками растирая виски. – Ну давай же, приходи в себя. Что Вы как мухи сонные? Можете шевелиться побыстрее?
Профессор, немного очухавшись, пробормолтал вроде как себе под нос, но слова прозвучали вполне внятно.
- Теперь я понимаю пациентов в больнице, над которыми проводят подобные эксперементы – те мгновенно забывают о всех своих болячках и бегут куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от этих «врачей»…
Двойняшки захохотали, услышав «оценку» своих действий в больнице.
- Нет, уважаемый, над больными мы не проводим эксперименты. Мы их лечим, а вот здесь лечить вроде как никого не надо, но если заметим, что кому-то понадобится помощь, то…
- Спасибо, но не надо. – Сани медленно переполз с пола на стул. Посмотрев на показания, задал несколько вопросов техникам, после чего вновь упёрся немигающим взглядом в монитор. – Ничего не понимаю. Первые три показания в пределах нормы. Четвёртый за пределом шкалы, но зафиксированный, а пятый… Наверное, техника не сработала корректно – пик мощности такой, что все показания вообще ушли за параметры ищмерения. Наше оборудование, как мне кажется, сломалось, потому что то, что сейчас вижу на мониторе, за пределом возможного, а такого быть не может. Мы не одну сотню раз испытывали оборудование лаборатории и всё работало корректно, но сейчас…
- Сани, - Антон встал за спиной мужчины, но, взглянув на показания, ничего не понял. – Сейчас Ваша техника работает нормально?
- На первый взгляд да, везде нулевые показатели.
- Тогда лепите датчики на меня. Повторим эксперимент…
- - -
