нашли последних выживших нашего рода… я думала…
Ольга, не стесняясь, плакала. Открывшаяся правда задела её очень сильно.
Одинокая в прошлом девушка без семьи поняла, что такое свой род, свой клан.
И теперь готова была порвать любого даже за тех его представителей, кого никогда не знала. И по-настоящему страдала, понимая, что не может их спасти.
Сегодня моя внучка получила сразу два урока.
Семейной любви и семейной ненависти.
Да и мне было горько это видеть.
Мы опоздали. Причём совсем не намного.
Всё случилось в последние пять лет, пока эту землю контролировали Кеннеты и Десмонды.
Они так и не смогли взломать защитную печать и проникнуть в склеп. Но сумели сделать другое.
Повесили на него такое же заклинание, как и на мой саркофаг. Отрубающее полностью связь с внешним миром и вытягивающее изнутри энергию, словно паразит.
А маги, спящие здесь, не были столь сильны, чтобы пережить его воздействие.
Всем им, парням и девушкам, которых спрятали здесь, было не больше ста лет.
Перспективная молодёжь клана Рихтер, которую пытались спасти от уничтожения мои потомки.
И им это почти удалось. Почти.
Анна и Дмитрий Беккер. Те, кто оставил наследство Ольге. Возможно ли, что это тоже на самом деле были последние Рихтеры? Потомки тех, кто взял чужое имя, чтобы избежать геноцида и сохранить цвет клана до момента, когда их можно будет разбудить?
Возможно ли, что их смерть не случайность?
Всё это я обязательно узнаю. Как теперь знаю, что как минимум один великий клан виновен в том, что случилось с моим родом. И уж точно виновен в гибели тех, кто ждал моего возвращения.
— Эта девушка… она как две капли воды похожа на меня, — всхлипнула Ольга,
Внучка уже обошла абсолютно все капсулы, внимательно вглядываясь в лица.
Я тоже подошёл ближе. Конечно, насчёт полного сходства она преувеличила, но оно определённо было сильным. Я приобнял Ольгу за плечи.
— Что… что мы будем делать? — спросила она у меня.
— Живые или мёртвые — это Рихтеры. Наш род. Мы обязательно вернёмся сюда снова. А пока… раз фамильное заклятие хотя бы отчасти защитило их, я снова запечатаю это место.
— Я… я понимаю, — снова захлюпала носом Ольга, — пока нам их даже похоронить негде.
— Пойдём, — всё так же её обнимая, я повёл внучку прочь из склепа, — обещаю, мы вернёмся, — я повысил голос, — и обещаю всем, кто отдал жизни, чтобы защитить это место, и всем, кто так и не проснулся, как должен был. Я отомщу за вас.
* * *
Восемнадцать этажей подъёма дались бы тяжело кому-то другому. Но не нам с Ольгой. Теперь и она уверенно практиковала расслабление в ситуациях, когда нужно много физических сил. Жаль, что с моральным духом это не работало. И внучка выглядела совершенно расстроенной и разбитой.
Но наверх мы поднялись довольно быстро.
И я сразу же приказал всем своим химерам и живым бойцам начинать отступление.
Задерживаться нельзя.
Десмонды, может, и не верили в возрождение клана, не обращали внимание на выродившихся, по их мнению, потомков рода Рихтер. Но я и раньше был в этом уверен, а теперь получил стопроцентные доказательства.
Стоит им узнать, что мы не «лекари», не жалкие пиявки, а что-то большее. Нам не избежать настоящей войны.
Более того, заклинание, едва не убившее меня, здесь наложили не раньше, чем, в ближайшие пять лет. Значит, этот заклинатель ещё жив, а охота на Рихтеров продолжается.
Для прямого столкновения с великими кланами время ещё не пришло.
И это значит, что никто не должен знать, что я здесь был.
Пока я размышлял, мои люди и химеры уже вернулись к машинам. Возле меня осталось несколько жнецов, а ещё моя ламба.
В штурме она не участвовала, всё-таки это не боевой транспорт, и теперь приехала, подчиняясь моему приказу.
Сейчас жнецы стаскивали в одну кучу тела защитников базы. Когда они закончили, я вытащил из багажника химеромобиля канистры с очищенной благодатью.
Той самой, что так любезно подарили мне лазутчики Веберов. Часть я скормил Гарри, но больше половины приберёг на чёрный день. Не знал что он настанет так скоро
Открыв их, я распылил благодать прямо на трупы.
Похожая больше не на жидкость, а на мельчайший, моментально испаряющийся порошок, благодать моментально впитывалась в них.
Каждый из местных стражников был одарённым. Внутри каждого был самоцвет скверны.
И, когда я начал распылять благодать в немыслимой концентрации, их тела тут же начали изменяться.
Прямо у меня на глазах.
Все они уже и так были мутантами на какой-то процент. Мне оставалось только подтолкнуть их к окончательному превращению.
А когда с этим было покончено, я достал из ламбы ещё кое-что.
Специальный костяной контейнер, который я сделал сам как раз для такого случая.
Покрыл его рунами, чтобы запечатать содержимое, но и одновременно сохранить его активным.
Внутри лежал самоцвет гамма-очага.
И я осторожно установил его между трупами, а затем полил сверху остатками благодати, как горючей смесью.
Оставалось только поджечь.
И я направил на него немного своей энергии, чтобы пробудить окончательно.
Опасная магия. Разрушительная. Я, как никто, знал, что со скверной шутки плохи.
Но сегодня это был единственный выход. Более того, правильный.
Любого, кто прибудет сюда выяснять обстоятельства случившегося, ожидает крайне неприятный сюрприз.
И теперь склеп Рихтеров будет под ещё более надёжной охраной, чем когда-либо.
* * *
«И чего капитан так возбудился?» — думал Брайан, заваливаясь в броневик со своей командой. Уже сто раз с этой тридцать девятой связь пропадала. Вечно там какие-то неполадки.
Но приказ есть приказ.
И теперь он вынужден был тратить время на поездку по колдобинам и бездорожью до этой жопы мира.
И ведь даже в смартфон не позалипаешь. Скоро
